– Ты же вернёшься, Либерти? Вернёшься ко мне?
И она пообещала ему вернуться.
Пытаясь выбраться из тумана в собственной голове, Либерти послушно шла следом за миссис Стилл, которая беспечно ворковала о необходимости самого лучшего костюма. Она запомнила только то, как начальница рылась в огромном деревянном сундуке на полу фургона, а затем вытащила оттуда длинное платье из алого шёлка.
– Когда-то и я выступала на сцене. Пришло время этой вещице сослужить службу тебе, дорогая.
Либерти примерила костюм: платье открывало плечи, воротник обрамлялся волновидным воланом, а приталенный корсет плавно перетекал в юбку, раскроенную в нескольких местах для удобства во время танца. Сказав миссис Стилл несколько слов благодарности, прозвучавших так, словно они были заучены наизусть, она покинула фургон. Её снова обнимал Эмил, а Либерти могла думать только о том, что должна выдержать всё, с чем столкнётся в Гедонбурге, ради него одного. Своё внутреннее состояние она объясняла себе просто: что бы ни ждало её впереди, ей было совершенно всё равно. Однако, когда рядом маячила рыжая шевелюра, в Либерти вновь пробуждались остатки жизни – поэтому в глубине души она боялась того момента, когда ей придётся оставить Эмила.
– Я отойду ненадолго, – бегло бросила она, оставляя мальчика в компании Элио и его вездесущей шестиструнной спутницы. Либерти решила, что ей нужно перевести дух: солнце медленно катилось к линии горизонта, неумолимо приближая отъезд в столицу, и ей следовало собрать последние силы, чтобы достойно попрощаться с труппой. Она поднялась в фургон и тихо закрыла за собой дверь, медленно сползая на пол.
– Соберись, в конце концов! – Либерти с глухим звуком стукнула кулаком по дереву. – Хотя бы ради Эмила!
Внутренний голос вновь прозвучал в голове тоном предводителя Буревестников. Она удивлённо уцепилась за тембр Ареса Марчелло, но его вдруг заглушили два других, более отчётливых голоса:
– Да, я уже всё подсчитал. Мы не потянем шестерых артистов.
Либерти осторожно подползла к двери, которая вела в спальню директоров труппы. Мистеру Стиллу ответил шёпот его супруги:
– Как, дорогой? Даже если Либерти будет выступать в Амфитеатре?
– Я смог договориться только об одном единственном выступлении и при этом спустил все пожертвования! У них там свои артисты, своя программа, а на нас попросту нет времени… если и случится чудо – Либерти понравится им настолько, что они пригласят её выступить ещё – то представь, сколько средств уйдёт на то, чтобы сделать достойные номера. Понадобятся новые декорации, дорогие костюмы, и ты уже не отделаешься платьем из пыльного сундука!
Либерти услышала печальный вздох миссис Стилл. Директор возобновил свою речь:
– Всё это время мы жили в иллюзии. Нет, столица нам не по зубам, и я увидел это собственными глазами. Однако я понял, что так даже лучше…
– Почему? – удивилась его супруга.
– Представь: Либерти выступит в Амфитеатре лишь однажды, но этот танец останется в истории нашей труппы навсегда. Здесь мы сразу станем артистами, выступавшими в самом Гедонбурге – и, разумеется, наши концерты будут дороже.
– И мы всё равно не потянем мальчика?
Либерти замерла в ожидании ответа мистера Стилла.
– А зачем? – отрезал приглушённый голос. – Разве не найдём мы лучшего применения заработанным средствам?
В её груди что-то сжалось от отвращения. Разговор продолжался:
– Конечно, дорогой! Я с тобой полностью согласна. Но малыш может пригодиться нам в том случае, если Либерти не вернётся в Зоннебург.
– Ты думаешь?
– Всё возможно.
– Терять артистов нам точно нельзя.
– Эмил сможет занять её место – публика так чувствительна к детям!
– Тогда продолжай делать вид, что всё замечательно. Пускай она сначала выступит в Амфитеатре. Как только мы будем уверены, что риск позади, отправим мальчика восвояси. А Либерти не узнает ничего до того момента, пока снова не окажется здесь.
«Поздно, мистер Стилл».
Голоса утихли. Она не могла понять, что шокировало её больше – расчётливость директора, хитрость его супруги или двуличие их обоих. Возможно, в глубине души Либерти и раньше догадывалась об этих качествах своих начальников. В любом случае, времени на возмущения не оставалось: ей предстояло обдумать более важный шаг.
«Прости, Эмил. Мне придётся нарушить своё обещание».
Этим вечером Либерти Роуз должна была не вернуться из Амфитеатра Желаний.
Глава 5