Сидя в автомобиле мистера Стилла, Либерти смотрела на сменявшиеся картины города сквозь грязное окно. Трёхэтажные дома с горизонтальными и диагональными брусьями снаружи, низкие кирпичные здания, вымещенные булыжником площади и тонкая линия реки, врезавшаяся в землю между линий построек, постепенно остались позади. Они въезжали в столицу: со всех сторон Либерти окружали роскошные дворцы из камня и мрамора, глаза слепило золото скульптур и высоких колонн, а небольшая речушка превратилась в широкую, бурную реку Невер, тёмно-синие волны которой с шумом разбивались о прочные габионы. Здания в тёплых тонах украшали арки и витражи; в небо тянулись башни и реющие на них флаги. В панорамных стёклах отражался багровый закат – приближался вечер и начало празднования в Амфитеатре. Либерти откинулась на исцарапанное сиденье светло-коричневого цвета. Та часть происходивших событий, которая касалась исключительно её жизни, даже начинала доставлять ей некоторое удовольствие: в конце концов, впереди ждало что-то новое. Она вспомнила, как её провожали в дорогу час назад; вспомнила воодушевлённое лицо Дженни, насупившуюся физиономию Азалии, торопливые слова Конана и спокойные глаза Элио. Вспомнила, как с трудом избежала объятий миссис Стилл и кинулась к Эмилу, прижимая его голову к груди и не успевая скрыть свою грустную улыбку. Либерти верила, что он поймёт, ради чего она пошла на всё это.
По мостовым из дорогого камня неспешно прогуливались Праздные: мужчины в вечерних костюмах, дамы в платьях и вычурных шляпах – каждый прохожий своим видом указывал на то, что старый автомобиль мистера Стилла уже пересёк границу в совершенно иную жизнь. На закате роскошные костюмы сверкали, словно красочные обёртки конфет. Пышные юбки, шлейфы, накрахмаленные рубашки и длинные трости действительно делали нарядную толпу похожей на витрину кондитерской лавки. В довершение окружавшего её сладкого кошмара Либерти заметила на углу улицы здание из чёрного мрамора, прямоугольными выступами идеальной формы напоминавшее плитку тёмного шоколада.
Однако главным украшением Гедонбурга оставались мосты: громоздкие чугунные монстры цеплялись за берега бушевавшей реки, пронизывая дугами перил всю столицу и сковывая её своими медными цепями. Либерти поразило их бесчисленное количество; некоторые были отделаны серебром и золотом, какие-то выбивались из общей массы угрюмой серостью старинного дерева, но абсолютно все готовились вскоре расправить тяжёлые крылья, чтобы пропустить вниз по Неверу небольшие частные суда. Мосты разводились ближе к ночи, позволяя Праздным добираться до Амфитеатра с помощью речного транспорта. Лодки с широкими парусами, обмотанными гирляндами по принципу рождественской ёлки, уже дежурили в мутной воде.
Либерти поняла, что окончательно примирилась с происходящим, когда замаячивший впереди шпиль зелёной башни не вызвал в ней ни единой острой эмоции. Амфитеатр Желаний взмыл над горизонтом со всем своим парадным лоском и истеричным перфекционизмом, сверкая десятками ярких огней и выталкивая из столичного неба последние лучи солнца. Золотые стрелки часов, излучавшие тёплый свет, ползли по чёрному диску в сторону колеса обозрения и словно зависали над пропастью, когда под ними исчезал циферблат. Автомобиль мистера Стилла сбавил скорость, обогнул ряды сидений из кирпича, миновал громоздкие парадные двери и скромно затормозил у неприметного чёрного входа с противоположной стороны здания.
– Дальше мне нельзя, – тихо бросил директор. – Зрители начнут прибывать с минуты на минуту. Тебя должны встретить и провести внутрь.
Либерти молча кивнула и выскользнула из салона. Мистер Стилл тут же вцепился в руль, и его высокая машина с круглыми фарами начала пятиться в обратном направлении.
– Я буду ждать тебя на этом же месте после праздника! – вдруг выкрикнул он из окна. – Мы все гордимся тобой, Либерти!
Она повернулась к нему спиной. Театр притворства и лжи, которым вдруг начали руководить Стиллы, хотелось скорее оставить позади.
«Остаётся только поступить так, чтобы я сама смогла собой гордиться», – подумала Либерти, направляясь к узкой двери, которая белой полосой въедалась в монолитную стену Амфитеатра. Она не торопилась зайти внутрь, решив дожидаться обещанного мистером Стиллом проводника, если только он вообще существовал. На улице было приятно: теплота майского вечера и порывы свежего ветра казались отрадой после душного автомобиля. Либерти незачем было рваться в закулисье Амфитеатра. Её единственная задача всё равно могла решиться лишь в момент вступления на озарённую софитами и сотнями глаз сцену.