Либерти, впервые оказавшаяся в столице, понятия не имела, о какой вилле идёт речь. Она по-прежнему негодовала от того, что даже буйных праздников Амфитеатра Желаний для некоторых было мало. Сам его директор устраивал ещё одно торжество, на которое допустят даже не каждого Праздного. Вглядываясь в смеющиеся глаза Блейка Бигэтса, Либерти вдруг поняла, почему того не задело её выступление: директор Амфитеатра воспринял насмешку над знатными гостями как очередное, дикое развлечение для себя самого.
Где-то над головой Либерти раздался размеренный бой часов. Блейк встрепенулся:
– Полночь! Он уже ждёт тебя… Либерти Роуз, тебя ждёт президент Гресл!
Ей уже было всё равно. Осуществив свою главную цель и не вернувшись в Зоннебург, Либерти окончательно отдалась в руки судьбы. В конце концов, больше она ничего не боялась. А упустить возможность посмотреть в лицо Скаю Греслу после всего, что произошло за последние дни, Либерти точно не могла.
Джульет резким движением распахнула дверь, из которой раннее вышел директор Амфитеатра:
– И всё-таки, танцовщица, я запомнила всё, что ты делала сегодня на сцене. Учти, что за тобой повсюду следуют мои глаза.
– Джульет, оставь свои запугивания! – Блейк подскочил к Либерти. – Иди скорее, тебе нужно встретиться с ним лично!
Он практически вытолкнул её за дверь, которая тут же захлопнулась с грохотом. Либерти почувствовала себя в ловушке. Она оказалась одна в огромном помещении с высоким потолком, с которого свисала хрустальная, покрытая золотом люстра. Её огни играли на светлых стенах, складываясь в десятки запутанных калейдоскопов. Либерти посмотрела под ноги и увидела, что мраморный пол был расчерчен на чёрно-белые квадраты и напоминал шахматную доску. Нарушая правила игры, она сделала множество шагов за один раз и остановилась у подножия длинной, снежно-белой лестницы, которая уходила вдаль и разбивалась на две части, ведя полукругами к другим этажам. В этот момент Либерти заметила наверху Ская Гресла.
Он медленно шествовал вниз, держа левую руку на широких перилах и не обращая на вошедшую ни единого взгляда. Оказавшись с президентом один на один, Либерти поняла, что на висевших по всей стране портретах он выглядел суровее и старше, чем в жизни. Возможно, что сам Скай Гресл просил изображать себя именно так. На деле же он был болезненно худой, хотя довольно высокий, выглядел ничуть не взрослее своих двадцати лет и прятал уставшие серые глаза под падавшими на лоб светлыми, почти золотыми в свете люстры, прядями. Президент Гресл носил строгий чёрный костюм, из-под которого выглядывали накрахмаленная рубашка и тонкий галстук, завязанный идеально, почти с истеричным педантизмом. Длинная золотая цепочка уходила внутрь нагрудного кармана его пиджака: Скай Гресл потянул за неё, и в его правой руке остались старинные карманные часы. Он мимолётно взглянул на циферблат и вдруг перевёл взгляд на Либерти. Она совсем не увидела жизни в его серых глазах.
– Существует ли конкретная причина, по которой Вы опоздали? – требовательный голос президента Гресла отразился от стен глухим эхом. Вопрос поставил Либерти в ступор.
– Вам стоит уточнить это у Вашей помощницы. Она устроила целую погоню с похищением, чтобы привести меня сюда.
– Джульет Эветт не моя помощница, – возразил президент. – Она – капитан Гвардии Илитиона. Командует всеми отрядами и, кроме того, является моим личным телохранителем. Её методы специфичны, но так было необходимо.
– С какой целью… – начала Либерти и, немного помедлив, добавила. – Необходимо с какой целью, господин Президент?
Скай Гресл спустился на несколько ступеней и остановился. Даже когда он говорил, его лицо оставалось практически неподвижным.
– Вы попали в Амфитеатр Желаний через секретный вход. О его местоположении не положено знать никому, кроме хозяина этого места, мистера Бигэтса, и капитана Эветт.
– И Вас, разумеется, – почтительно-фальшиво добавила Либерти. Президент Гресл не распознал издёвки в её тоне и сухо кивнул в ответ.
– Это я настоял на том, чтобы сегодняшнее мероприятие осталось тайной для остальных гостей Амфитеатра. Мистер Бигэтс изначально планировал его как закрытый вечер, и поэтому лично я не вижу смысла выставлять подготовку и артистов напоказ. Но Блейк любит, когда оставшиеся в стороне возмущаются.
– А Вы боитесь задеть их чувства? – Либерти с трудом смогла бы в это поверить.