«Я спасла Эмила. Теперь с этим покончено, и я держу ответ только перед своей совестью», – подумала девушка, запоздало вспомнив, что именно ради маленького Флаттера она затеяла эту сумасшедшую авантюру, которая теперь тащила её в неизвестном направлении. Но если все проблемы, преследовавшие Либерти в Зоннебурге, действительно остались позади, то теперь можно было задуматься о том, чего хотела она сама. Во-первых, Либерти хотела спать: умиротворяющая темнота вокруг, в которой не видны были даже прутья кровожадных клеток, заставляла задуматься о необходимом после затянувшейся ночи отдыхе. Однако она не могла вздохнуть спокойно, пока за дверью находился он: и тут Либерти определилась с тем, чего она точно не хотела. Она не хотела поддаваться Скаю Греслу. Ни при каких обстоятельствах не позволить ему помыкать собой. «Пускай даже это решение окончательно меня погубит…» – она опустилась на пол и с упрямым, бессильным раздражением уронила голову на колени. – «Умереть-то я могу достойно?»
Либерти вспомнила, как их последний диалог вывел президента на отдалённое подобие человеческих эмоций. Так значит, в нём была хотя бы капля желчи? Ей не терпелось выжать Ская Гресла, словно грязную тряпку, выдавливая из него всё нетерпение и гнев. Пусть в масштабах бедствий Илитиона её выходка не изменит ничего. Но те, кто будут сегодня в медовом бальном зале, никогда не забудут Либерти Роуз из Зоннебурга.
Она настолько погрузилась в собственные мысли, что потеряла счёт времени. Скрип двери и пробежавшая по полу полоска света вывели её из фальшивого равновесия. На пороге стояла Джульет Эветт:
– Гости на местах.
Она выговорила это так, словно сообщала о боевой готовности к какой-то операции. Либерти показалось, что в данной ситуации такие слова были вполне справедливы. Оставив свои сапоги в комнате с клетками, танцовщица босиком проследовала в зал. Там на мягких диванах уже расположились приглашённые на вечер Праздные: их было немного, но после всего пережитого Либерти уже перестала различать лица гостей, замечая только выжидающе устремлённые на неё глаза и покрасневшие, сжимающие бокалы пальцы. В центре расположились президент и его друг; Джульет присоединилась к ним, занимая место подле Ская Гресла.
Чуть поодаль пространства, выделенного ей под танец, появилась небольшая группа музыкантов. Либерти направилась к ним, желая обговорить мелодию, но её тут же окликнул весёлый голос Блейка Бигэтса:
– Нет-нет, дорогая Либерти! Сегодня мы заказываем музыку!
Меж гостей пролетели неприятные смешки, за которыми последовал рой предложений, сливавшихся в единое, громкое тараторенье. Шум пресекла фраза президента, шепнувшего что-то музыкантам; на мгновение всё в зале стихло, и затем из скрипок полилась медленная, почти усыпляющая мелодия. Гости смирились, завздыхали и разом уставились на Либерти. Представление началось.
Она в первый раз слышала эту музыку, однако это не помешало ей умело импровизировать перед глазами зрителей, сочиняя движения на ходу. Мелодия была плавной и тягучей: на неё легко ложилось множество хореографий, заученных Либерти наизусть. Признаться, она ожидала худшего. От дёрганых движений, которые девушка показывала на главной сцене Амфитеатра, не осталось и следа. Либерти танцевала и размышляла, исполняя каждый элемент медленно и умышленно успокаивая бдительность Праздных. Ей ещё предстояло решить, как она поступит дальше. Каждым новым движением она словно думала вслух, незаметно пробегая глазами по зрителям. Те, казалось, совершенно забыли о её существовании, то и дело переговариваясь и чему-то усмехаясь между собой. Блейк Бигэтс одобряюще переводил взгляд от танцовщицы на гостей; Джульет Эветт сидела как на иголках. Президент Гресл сосредоточенно изучал люстру над головой Либерти. Та нарочно исполнила несколько резких прыжков, заставляя Праздных вновь обратить на неё внимание. Однако Скай Гресл лишь бросил в сторону танцовщицы мимолётный взгляд и снова занялся наблюдением за интерьером бального зала.