– Я тоже рада, Арес, – проговорила девушка ему вслед и бросилась к гвардейцу.
Резко сменив положение, она опустилась ближе к земле, проскальзывая по булыжникам и посылая укол чуть выше колена светловолосого командира. Тот зашипел от боли, но не опустил свою шпагу, продолжая парировать атаку Либерти. Неожиданно вспомнив фрагмент одного из недавно заученных танцев, она поднялась на уровень гвардейца лёгким движением, напоминавшим волну, и резко вскинула руки в стороны. Юноша, ожидавший удара сверху, направил остриё к своей груди в защитном жесте, однако Либерти прочертила ногой полукруг, одновременно с этим опуская руку, и нанесла укол в бок. Командир отряда схватился за раненый участок тела, крича что-то оставшимся в строю гвардейцам. «Неужели он не может справиться со мной в одиночку?» – девушка усмехнулась и отразила очередную атаку солдата. Вспомнив слова Ареса, она тут же сделала ответный выпад: командир, не ожидавший этого движения, исполнил запоздалый манёвр, удерживая шпагу Либерти на безопасном расстоянии от собственной шеи. В его глазах промелькнуло осознание того, что могло случиться, если бы он помедлил ещё хотя бы мгновение. Понимание не минуло и девушку: она одновременно почувствовала жар в голове и холод в груди.
На плечо командира отряда упала ещё одна шпага. Либерти подняла взгляд и увидела за спиной гвардейца Ареса.
– Помоги артистам, – когда он обратился к ней, его голос слегка подрагивал от воинственного напряжения.
– А он? – девушка миновала взглядом мелькавшую перед лицом синюю форму, стараясь смотреть только в глаза предводителя Буревестников.
– Я закончу с ним, – спокойный тон Ареса контрастировал с его учащённым дыханием. – Пускай это будет честный бой, если только гвардейцы ещё помнят о таком понятии.
Либерти ослабила хватку на шпаге:
– Я бы не была в этом так уверена. Будь осторожен, Арес.
Она стремительно опустила оружие; командир отряда кинулся на неё, однако его внимание тут же перехватила атака предводителя Буревестников. Оставив звон двух шпаг позади, девушка бросилась туда, где толпились артисты Амфитеатра. Здание, служившее им домом, застыло в полутьме; кирпично-розовые стены освещались только огнями на фасаде. Артисты вжимались в них, царапая свежую краску острыми элементами костюмов, и словно надеялись на то, что холодный, вовсе не родной им дом сможет впустить и защитить их от преследования. Ряд гвардейцев перед ними заметно поредел, хотя и не исчез полностью. Солдат и артистов продолжали разделять двое: Тео и Рей, давно заметившие появление Либерти, продолжали держать оборону, изредка бросая удивлённые взгляды в сторону девушки. Она уже спешила им на подмогу. Минуя острые наконечники шпаг, Либерти заметила стоявшую поодаль Имани. Она кинулась ближе, сталкиваясь со стоявшим впереди гвардейцем. Сквозь звон металла девушка услышала совсем рядом голос артистки:
– Я не буду этого делать!
Либерти пыталась разглядеть Имани и её собеседника, но мелькавшая перед ней шпага гвардейца, заставлявшая девушку наносить ответные удары, закрывала обзор. Наконец она заметила ещё одного солдата, который угрожающе нависал над артисткой Амфитеатра:
– Совсем страх потеряла? Я приказал тебе позвать подмогу, так какого чёрта ты всё ещё топчешься на месте?!
– Я не подчиняюсь Вам! – Имани перешла на крик. – Прошу, оставьте меня в покое!
– Ты подчиняешься Амфитеатру Желаний, а значит сейчас пойдёшь туда и попросишь охраняющих его гвардейцев о помощи! – солдат грубо толкнул её в плечо. – Или что же, прикажешь мне пойти самому и оставить всех вас наедине с чёртовыми мятежниками?
Имани посмотрела на него с видом загнанного в ловушку зверя, потом перевела взгляд на Либерти и вдруг испустила истошный вопль:
– Лучше с ними, чем с вами! Я не боюсь Буревестников, но я боюсь вас! Только гвардейцы внушают ужас всем вокруг…
Либерти сделала стремительный выпад, задевая остриём ногу солдата и заставляя того отпрянуть в сторону, а затем бросилась вперёд. В этот момент над головой Имани словно сверкнула белая молния, которая ринулась к груди девушки и яростно впилась в неё невидимыми, хищными зубами. Гвардеец стёр пот с лица и потянул шпагу на себя – молния утонула в закате, оставляя алые пятна на трико артистки. Либерти стояла прямо перед ними, но ей показалось, что она пробиралась сквозь густой туман, когда её ноги ринулись к склонившейся над землёй Имани. Она сползла на камни, зажимая рану обеими руками и с немым вопросом глядя на окружающих её людей. Откуда-то сзади послышался сдавленный хрип: задыхающийся Эдвин подошёл к девушке, опускаясь к ней и молча заключая её в кольцо последних объятий. Либерти стояла в нескольких шагах от них, не решаясь подойти ближе. Она встретилась взглядами с Гессом-младшим, потом отвернулась к толпе артистов, замечая знакомые и впервые встретившиеся ей лица, все до единого пронзённые ужасом. Девушке показалось, что именно она соединила этой ночью несколько миров, сталкивая артистов и гвардейцев, Праздных и Буревестников в одной огромной и жестокой битве. Люди, окружавшие её со всех сторон, дышали одним воздухом с собственной смертью. Она вспомнила музыканта, спасшего её от Джульет Эветт и наверняка убитого сразу же после того, как в бальный зал нагрянула Гвардия. Вспомнила, как несколько секунд назад шпага пронзила Имани Гесс. Каждый, кто помогал Либерти, платил за это жизнью. Настал тот момент, когда она должна была взять ответственность на себя.