Девушка повернулась к ранившему Имани гвардейцу; рукоять шпаги обожгла её ладонь. Усмиряя лихорадочную дрожь в руках, Либерти подняла оружие и уже была готова нанести удар, как вдруг справа от неё просвистела стрела, закончив свой путь в груди солдата. Девушка обернулась, встречаясь с тёмными глазами Рей. Она стояла чуть поодаль от дома артистов; ветер трепал красные пряди, однако это не мешало ей стрелять с поразительной меткостью. Из-за спины мятежницы с любопытством выглядывал Тео:
– А в нашей команде неплохое пополнение!
– Замолчи, сейчас это неуместно, – одёрнула его Рей. Либерти сделала шаг навстречу Буревестникам:
– Спасибо.
Красноволосая девушка лаконично кивнула ей в ответ и продолжила делать выстрелы из арбалета. Тео кинулся к оставшейся паре гвардейцев, ловко знакомя их со своими гранатами. Где-то неподалёку всё ещё гремела музыка – в Амфитеатре Желаний продолжался праздник, который преподносили публике артисты, оставшиеся за кулисами огромной сцены. Фейерверки заглушили взрывы; остатки раненых солдат бросились в рассыпную. Либерти поспешно отошла от тела Имани, оставляя изнеможённую толпу артистов позади, и подошла к революционерам ближе. За спиной девушки раздался голос Ареса. Услышав его, она выдохнула с облегчением, которое поразило её саму.
– Рей, проводи артистов домой, – он заметил метавшегося в толпе Эдвина, который пытался вырваться из хватки своего отца, кидаясь обратно к бездыханной Имани. – Им пришлось ещё хуже, чем нам.
– Ты расправился с командиром? – поинтересовался у предводителя Буревестников Тео.
– Он больше не доставит нам проблем, – уклончиво отозвался Арес. Айви пытливо нахмурился:
– Неужели ты не прикончил его? Может, хватит уже беречь их жалкие жизни?
– Прекрати! – отрезал предводитель. – Мы ведь говорили с тобой на этот счёт. От того, что я ещё раз испачкаю руки в крови, сейчас не изменится ничего. Я ранил его, и этого вполне достаточно.
Тео вздохнул и закатил карие глаза. Арес повернулся к Рей, повторяя просьбу. Девушка кивнула и стала подниматься по ступеням, ведущим к дверям здания; предводитель Буревестников пошёл за ней следом, однако, когда толпа у дома артистов рассеялась, Либерти увидела, что он остался у стены, склонившись над безутешным Эдвином и тихо говоря с ним о чём-то, понятном только им двоим. Тео, оставшись наедине с главной виновницей всех событий ночи, больше не смеялся, но ободряюще улыбнулся ей:
– Поверь, всё кончилось довольно хорошо. Бывали стычки и посерьёзней.
Либерти взглянула в лицо невозмутимого революционера:
– И ты, конечно, вышел из них победителем.
Тео хитро сощурил глаза:
– Заметь, это не я сказал. А ты мне нравишься всё больше и боль…
Он смолк, нащупывая руками сумку на поясе и глядя куда-то вбок. Либерти проследила за его взглядом и увидела, что светловолосый командир отряда, ругаясь от острой боли, но всё же делая упрямые шаги, ковылял к ним со шпагой наперевес.
– Не дёргайся, – беспечно заметил Тео. – Сейчас устроим ему жаркое окончание ночи!
Его ладонь упёрлась в пустое дно сумки. Мятежник поперхнулся, скрывая неприятное удивление под усмешкой. От гвардейца их отделяло всего несколько шагов.
– Ладно, не страшно! – отмахнулся Тео. – Разве я и ты с ним не справимся?
«Не справимся», – пронеслось в голове Либерти, когда она стала наблюдать за застывшей в воздухе шпагой командира отряда. Силы девушки уже были на исходе; Либерти не понимала, сколько сможет продержаться с гвардейцем один на один. Раненый дёрнулся и подался вперёд всем телом, неожиданно оказываясь совсем близко к Тео. Под светлыми волосами командира сверкнули налитые кровью глаза. В этот момент Либерти показалось, что в её спину впились тысячи стрел: они были острее тех, которыми владела Рей, и посылали к ногам ледяные волны мурашек, не позволяя сдвинуться с места. Она ясно понимала, что именно должна была сделать, однако её сдерживали интуитивный страх и всплывавшее перед глазами лицо Ареса. Если предводитель Буревестников оставил командира в живых, то и Либерти должна была поступить так же. Мимо её лица проплыла весёлая улыбка Тео; шпага гвардейца зависла над головой мятежника.