Оторвав взгляд от деревянных полос на фасадах и булыжников площадей, Либерти ещё раз рассмотрела комнату. Отсутствие каких-либо личных вещей подсказывало, что в ней никто не жил. Девушка скользнула рукой по твёрдой поверхности комода, открыла наугад несколько ящиков и убедилась, что все они были пусты. Больше не выдерживая неизвестности, Либерти пересекла спальню и, схватившись за серую ручку, осторожно приоткрыла глухую дверь. Она оказалась в узком коридоре, цвет стен которого повторял оттенки комнаты. Свет был потушен, и это заставило девушку пробираться практически наощупь. В правом конце коридора виднелись очертания входной двери – Либерти пошла в противоположную сторону. Напротив комнаты, приютившей её на ночь, была ещё одна, однако девушка не спешила заглядывать внутрь. Вместо этого она подошла к широкой, чуть приоткрытой двустворчатой двери, которой заканчивался коридор с левой стороны. Из-под неё пробивалась яркая нить солнца, составлявшая единственное освещение дома. Либерти ещё увереннее направилась ей навстречу. Из-за двери раздавались негромкие голоса, горячо о чём-то спорившие. Девушка затаила дыхание, вставая прямо на солнечный луч.
– Арес, я тебя не понимаю.
Либерти начала прислушиваться.
– Рей, – предводитель Буревестников не скрывал усталость в голосе. – Кажется, я уже всё объяснил.
– Но зачем было тащить незнакомого человека сюда? В городе полно мест, где мы могли оставить её в надёжных руках. Что же, скоро каждый второй в Илитионе будет знать местоположение штаба?
– Либерти рискнула ради нас жизнью! – Арес слегка повысил голос, но тут же вновь перешёл на шёпот. – Как после этого её можно считать незнакомкой? Лично у меня нет причин, чтобы ей не доверять.
С каждой новой репликой тревога внутри Либерти становилась всё сильнее. Её вчерашние геройства повлекли за собой проблемы и внутренние разногласия для Буревестников. Она не хотела причинять им неудобства; впервые девушка задумалась о том, что заглянула в совершенно иной, закрытый для всех вокруг мир революционеров. Он был лишён романтики: не существовало причин для того, чтобы Либерти в одночасье стала его частью.
– Да, она помогла нам с Гвардией, – слова Рей словно вторили мыслям девушки. – Но это не значит, что теперь её можно посвятить во все наши тайны!
– Замолчите вы, оба! – полушёпот был разрушен громким восклицанием Тео. – Эта девчонка спасла мне жизнь, забыли? Поэтому решать буду я, а я считаю, что…
Либерти несильно толкнула дверь, делая шаг внутрь комнаты. Перед ней открылось помещение округлой формы, потолок которого уходил наверх высоким куполом. Это была маленькая, но странно уютная кухня, увенчанная полками на стенах и крохотными шкафами по углам. Вытянутые овальные окна, выстроившиеся длинным полукругом, впускали свет в огромном количестве, заполняя комнату солнцем от паркета и до самого конца купола. В центре кухни стоял прямоугольный стол, аккуратно заставленный простой посудой. За ним сидели все три революционера – их голоса затихли в ту же секунду, как Либерти показалась в дверях.
Рей бросила в её сторону стремительный, ничего не выражающий взгляд и вновь отвернулась к окну. Арес поднял голову и с неподдельным беспокойством проследил за тем, как Либерти подошла ближе к столу. Тео, сидевший спиной к вошедшей, обернулся и активно замахал рукой:
– Привет, спасительница! Мы как раз говорили о тебе.
– Я слышала, – отозвалась девушка, прежде чем успела осознать смысл сказанного. Арес сверкнул глазами в сторону Рей и поднялся с места.
– Как давно ты на ногах? Хорошо себя чувствуешь, или нужна помощь? – он вдруг замолчал и, словно оправдываясь, добавил. – Ты потеряла сознание, мне пришлось принести тебя сюда.
Либерти слегка замешкалась от количества заботы, которой так поспешно окружил её предводитель Буревестников. Множество мыслей неожиданно вытеснила одна единственная: девушка представила, как Арес Марчелло нёс её по крышам через всю столицу, ни на секунду не давая отдыха своим сильным рукам. Замешкавшись ещё больше, Либерти с трудом проговорила:
– Мне… уже лучше, спасибо. Теперь всё хорошо.
Рядом с Буревестниками она действительно ощущала себя намного спокойнее. Арес засуетился, оглядывая кухню, и жестом пригласил девушку сесть: