– Эти твои сотни людей, – встрял в разговор Тео. – Им же надо наблюдать за чем-то грандиозным, ведь так?
По его голосу Либерти сразу поняла, что предприимчивый юноша что-то замышлял.
– Допустим, – Арес внимательно посмотрел на активного друга, интуитивно чувствуя подвох.
– Тогда я и Либерти навестим сегодня одну из фабрик Зоннебурга, – довольно протянул Айви.
– Ты и Либерти? – повторил предводитель с непониманием.
– Да! – радостно воскликнул Тео. – Считайте это посвящением! Идти одному за фейерверками – скучно и опасно, а вот вдвоём весело…
–… И ещё более опасно, – заключил Арес. – Хочешь, с тобой пойду я?
– Ни за что! – завопил Айви. – Опять будешь всю дорогу толкать пафосные речи, а я расплавлюсь не от жары на заводе, а от тоски!
Либерти вдруг подумала о том, что ей, напротив, всегда было интересно слушать предводителя: она бы с радостью отправилась с ним в долгую дорогу, чтобы поговорить обо всём. Однако и фигура Тео интересовала девушку ничуть не меньше: рядом с Айви в ней просыпалась почти детская жажда приключений. Либерти хотелось узнать его поближе, а заодно и совершить ещё один выход в свет.
– Арес, позволь нам сделать это, – она с просьбой в глазах взглянула на предводителя. Тот вздохнул и слегка наклонил голову, выражая согласие, а затем грозно посмотрел на Айви:
– Ну смотри у меня, Тео…
– Конечно-конечно, не беспокойся! – тот обрадовался лёгкой победе. – Всё пройдёт в наилучшем виде. Я же туда иду как к себе домой…
После этих слов Тео расхохотался, и Либерти уловила в его смехе лёгкую, но странную дрожь.
После обеда предводитель сопротивления и его новоявленный символ переместились на крышу заброшенного ресторана: Арес держал в руках две старые, незаточенные шпаги. Оба города купались в солнце, которое текло ярким светом по мостовым и площадям, поднимаясь выше по приукрашенным лучами фасадам зданий. Ветер не чувствовался даже с высоты крыши – погода была исключительно приятной. Золотые пятна бродили по черепице, иногда с опаской перепрыгивая на плечи и руки предводителя. Он вручил Либерти одну из шпаг и поравнялся с ней около дымохода:
– Вчера всё прошло неплохо. Но тренировка без прямой мотивации в виде вооружённых гвардейцев тебе всё же не повредит.
Предводитель осторожно поправил положение её пальцев на рукояти.
– Зафиксируй ладонь так. Во время битвы не суетись, двигай только кистью, – Арес нетребовательно коснулся большого и указательного пальцев, побуждая Либерти сильнее сжать шпагу.
– И… что потом?
– Просто управляй остриём. Следи за тем, куда хочешь направить укол, – предводитель терпеливо объяснял ей вещи, которые для него самого были сродни детской игре.
Девушка мысленно нарисовала перед собой силуэт противника и несколько раз взмахнула шпагой, посылая удары в выбранные невидимые цели.
– Есть ещё кое-что, – голос Ареса прозвучал почти строго. – Старайся не ранить смертельно.
– Почему? – предводитель уже не в первый раз высказывал подобные мысли, и Либерти хотелось знать причину.
– За каждую каплю крови в итоге придётся слишком дорого заплатить.
Его пальцы, по-прежнему лежавшие на рукояти шпаги девушки, слегка напряглись. Либерти повернулась к Аресу, однако на его лице уже сияла спокойная улыбка – от секундной задумчивости не осталось и следа. Предводитель стал руководить её ладонью, заставляя оружие исполнять чёткие, искусные движения в воздухе. Следуя глазами за сверкавшей на фоне неба стальной полосой, девушка пыталась понять те чувства, которые владели душой Ареса Марчелло. Она прожила совсем иную жизнь и не могла смотреть на вещи его благородными зелёными глазами, но была готова интуитивно следовать за ним. Либерти и сама не была уверена, что хотела бы вновь ощутить кошмарную тяжесть в голове, глядя в чужие и потухшие по её воле глаза. Она пообещала себе следовать совету Ареса, одновременно с этим отмечая одно единственное имя, не подчинявшееся договору и выведенное в подсознании алой краской.
Арес отпустил руку Либерти:
– Попробуем вместе?
– Вернее, против друг друга? – она нерешительно взглянула на вторую шпагу, одиноко лежавшую между черепичных полукругов.
– Ты сможешь, я уверен, – Арес поднял оружие с поверхности крыши. – Если честно, я даже слегка волнуюсь за свою жизнь.