Ухмыльнувшись, Либерти отошла от него на несколько шагов, готовясь к схватке. Предводитель стиснул рукоять своей шпаги и слегка согнул колени, приняв удачную позу для начала атаки. Однако никто не нападал первым: на крыше повисло долгое молчание. Девушка, в который раз меняя положение пальцев, выжидающе смотрела на Ареса и пыталась предугадать его поведение. Она сделала несколько медленных шагов в левую сторону – предводитель отступил вправо. Наконец, Либерти не выдержала: приподняв шпагу, девушка осторожно наступила на черепицу, сокращая расстояние между ней и Аресом.
В ту же секунду новоявленный противник кинулся ей навстречу, в два счёта направляя оружие на Либерти. Она замешкалась и отступила, слабо отражая нападение. Тишину полудня нарушил звук ударов металла о металл. Хаотично двигая рукой и поспешно пытаясь изменить ход сражения, девушка допустила ошибку: её кисть дрогнула, и шпага соскочила вниз, открывая предводителю путь к скрытой корсетом талии. Наконечник задержался на безопасном расстоянии от чёрной ткани. Арес отвёл руку назад и ободряюще кивнул Либерти:
– Хорошо, что у нас есть возможность вовремя остановиться.
«Но в настоящей битве такой возможности не будет. Очнись, речь идёт о твоей жизни!» – пронеслось в мыслях девушки. Она упрямо вдавила пальцы в рукоять, делая шаг и занося шпагу над головой. Либерти была рада, что предводитель не пытался поддаваться ей и давал понять, что значит настоящая схватка. Теперь пришла её очередь преподать ему урок.
Они шагнули вперёд почти одновременно: две шпаги вновь встретились в воздухе, исполняя замысловатые движения. Девушка сосредоточенно следила за каждой атакой Ареса, стараясь запомнить все действия на уровне механики, словно она опять заучивала хореографию для выступления на площади. Предводитель сражался с поразительной плавностью, давая себе возможность проанализировать повадки оппонента и в то же время не замедляясь ни на мгновение. С ним у Либерти не было и секунды передохнуть. Оценивая технику сражения, она пропустила очередное нападение Ареса: шпага ринулась к её груди, однако девушка резко прогнулась в спине, заставляя наконечник столкнуться лишь с пустотой. Либерти усмехнулась и вернулась в исходное положение:
– А великий предводитель Буревестников так может?
– Даже не буду пытаться, – из-под растрепавшихся каштановых прядей мелькнули весёлые глаза Ареса.
Девушка не стала сбавлять темп: она подпрыгнула и взмахнула оружием, заставляя противника отражать удары сверху. Затем Либерти опустилась на черепицу, быстро и изящно прокатываясь по крыше, а потом направила укол вниз. Предводителю пришлось изогнуться в неудобной позе, чтобы защититься от её шпаги. Опьянённая каждым из маленьких успехов, девушка вскочила на ноги. Волосы развевались от резких движений, стальные линии отражались друг в друге под аккомпанемент звона металла, а в глазах оппонентов читался неподдельный азарт. Либерти начало казаться, что они вновь исполняют быстрый парный танец на крыше: даже сражаясь против Ареса, девушка ощущала его поддержку.
Именно это и вводило её в ступор: во всех своих предыдущих схватках, пусть даже неумелых, Либерти чувствовала ярость, которая помогала ей сражаться на пределе возможностей. Когда же перед ней мелькало знакомое мужественное лицо, любые эмоции соперничества сходили на нет. Девушке хотелось исступлённо биться в полную силу, осознать все границы своих способностей, но она совершенно не понимала, как заставить себя сделать это.
«Что, если бы на месте Ареса был кто-то другой?» – Либерти в очередной раз взмахнула шпагой, и тут в её глаза впечаталось иное лицо: холодное, отчуждённое. То самое, от которого злость разливалась по всему телу. То самое, которое так хотелось уничтожить раз и навсегда.
Задыхаясь, девушка ринулась на предводителя, уже не отдавая себе отчёт в том, кто именно стоял перед ней. Она видела только пустые серые глаза, которые раздражали воображение и терзали своим призраком каждую клетку её тела. Либерти атаковала их снова и снова, пытаясь покромсать изображение в собственных мыслях на куски, всадить наконечник шпаги в самую глубину стальных глаз, чтобы только стереть их из своих воспоминаний и из истории Илитиона. Оппонент, кем бы он ни был, пытался применить несколько контратак, но девушка, казалось, даже не замечала этого, остервенело ударяя сталью по воздуху и всё же попадая в цель. Противник отступил к дымоходу и замер на месте: пути отступления для него были отрезаны. Постепенно осознавая свою победу сквозь пелену одержимости, Либерти занесла шпагу высоко над головой. В этот момент неживые серые глаза превратились в зелёные, глядевшие на неё с изумлением и восхищением.