Они шли по темневшим с каждой минутой улицам столицы: тонкая полоса заката практически исчезла с полотна неба. Тео был в ужасно приподнятом настроении. Он прыгал по булыжникам проспектов, цеплялся руками за редкие фонари и тихо напевал незнакомую Либерти песню.
– Разве мы не должны вернуться в штаб по крышам? – уточнила девушка, осторожно оглядываясь по сторонам. Айви беспечно рассмеялся:
– Ты время видела? Все, кому мы хоть как-то мешаем, сейчас торчат где-нибудь в Амфитеатре. Давай лучше насладимся прогулкой – повод-то есть, мы с тобой крайне успешно выбрались в родной Зоннебург!
– Почему вы так редко бывали в провинции? – вопрос пришёл Либерти в голову внезапно. – Я увидела Буревестников только спустя год!
Тео махнул рукой:
– А ты пойми этого Ареса… то он твердит, что в столице мы быстрее добьёмся успеха, то говорит, что просто хочет нас уберечь.
На последних словах Айви слегка поёжился – Либерти поняла, что его самого с провинцией связывало нечто личное, о чём он при всей своей открытости не решался говорить вслух.
– Но в итоге вы всё же отправились туда.
Тео кивнул:
– Как ты поняла, мы попали в дурацкий тупик – Зоннебург был единственной надеждой… но теперь, – он бодро повысил голос. – Теперь Ареса уже ничто не удержит на месте!
Упомянув предводителя, Айви бросил на Либерти один из тех взглядов, которые она часто получала от него за прошедший день, если только разговор касался Ареса. Однако на этот раз тёмные глаза светились спокойной серьёзностью: девушке начало казаться, что Тео подмечал факты, которые ускользали от неё самой.
– А здорово мы украсили тот плакат! – неожиданно воскликнул Айви спустя несколько мгновений молчания – он, похоже, просто не выносил тишину. – И правильно. Ха, эта провинциальная привычка скрывать разруху под яркой мишурой!
– Готова поспорить, что Греслу бы понравилось наше творчество, – с ухмылкой прошептала Либерти. – Без его имени тому плакату лучше. Без него вообще лучше всему Илитиону.
– Ты расправишься с ним, – заявил вдруг Тео совершенно искренне. – Расправишься, вот увидишь!
Он закинул руку ей на плечо в доверительном жесте: девушка повторила его движение. Они продолжили путь, крепко вцепившись друг в друга и тем самым словно обещая держаться вместе всегда.
– И всё-таки мы должны провернуть такую вылазку ещё раз, – заметила Либерти. На её поясе плавно покачивалась шпага, которая так и не пригодилась Буревестникам на протяжении всего приключения. Айви прыснул в ответ:
– Неугомонная! Да тебе ещё успеют надоесть все эти революционные штучки!
Либерти умиротворённо подняла глаза к небу, где окрасились в глубокий сапфировый цвет редкие облака:
– Никогда.
Они шли в сторону штаба по пригороду столицы. Однако, если бы Буревестники решили направиться вглубь Гедонбурга, оказавшись в самом его центре, где-то в районе Амфитеатра Желаний, то не смогли бы скрыться от пристального взгляда серых глаз. Президент Гресл стоял у окна своей резиденции – белоснежного особняка полукруглой формы, спрятанного за высоким чёрным забором, решётка которого скалилась прямо на расположившийся на другом берегу реки Амфитеатр. Он был бледнее обычного: тонкая рука сжимала распечатанный конверт.
Послышался мягкий стук в дверь.
– Войди, Джульет, – отозвался Скай Гресл, не отрывая глаз от спокойной глади Невера. В кабинете раздались размеренные шаги капитана Гвардии:
– От кого письмо?
– От мистера Томаса Флембелла. Он интересуется, как я поступлю с мятежниками после событий вчерашнего вечера, – президент слегка нахмурился. – Должно быть, один из частых гостей Амфитеатра.
Джульет подошла ближе к ряду широких окон.
– Мистер Флембелл… был близким другом твоего отца, – она бросила на Гресла внимательный взгляд. – Он часто приходил в резиденцию, пока мы детьми играли на заднем дворе. Ты этого совсем не помнишь?
Президент отрешённо покачал головой:
– Нет.
«В какой момент он потерял ощущение жизни окончательно?» – подумала Джульет, вглядываясь в почти незнакомые черты человека, которого она знала с раннего детства. В обязанности капитана Гвардии входила забота о состоянии президента – однако средств для того, чтобы помочь Скаю Греслу, не было даже у лучшего солдата Илитиона.
Худые пальцы стиснули письмо сильнее:
– Ситуация с Либерти Роуз начинает действовать мне на нервы. Пора принять меры.
Глава 11
Арес держал в руках свежий номер газеты:
– Президент Гресл хочет сделать официальное заявление, касающееся Буревестников.