Позже, когда до отправления к Дому Правительства оставались считанные минуты, Либерти заперлась в ванной, стискивая ладонями белый кафель раковины и неотрывно глядя на собственное отражение в овальном зеркале. Была ли она действительно готова к тому, что собиралась сделать? Тогда, в бальном зале Амфитеатра, с роем острых эмоций в голове, всё было куда легче – теперь же девушке приходилось переступать через позицию Ареса и саму себя. Слова предводителя остепенили Либерти, и теперь роковое решение давалось ей тяжело, что действовало на нервы ещё сильнее.
«Я и он – один на один, на глазах у толпы… у меня есть шпага и нужные приёмы. Неужели после всего этого я не смогу убить Гресла?»
Изображение в зеркале поплыло перед глазами, уступая место воспоминанию: рука командира отряда в последний раз дрогнула и выпустила шпагу, позволяя ей покатиться по мостовой перед Амфитеатром Желаний. Либерти в изнеможении вцепилась в волосы.
«Нет! Это… другое, это Гресл! И ради этого… один раз – и больше никогда. Один раз – и вся страна вздохнёт спокойно. Тогда, у Амфитеатра я защищала Тео. Теперь буду защищать весь Илитион. Арес никогда не возьмёт на себя жалкую жизнь Гресла – нет, он слишком благородный! Поэтому это сделаю я – мне-то уже поздно думать о благородстве. Битве быть – я не знаю, какой будет её исход, но битве точно быть! В конце концов, я должна завершить начатое – ведь это всё, о чём я думала, с того момента, как попала в Амфитеатр».
Она вспомнила о своей труппе: после своеобразного спасения Эмила ценой собственного места девушка старалась не размышлять о той жизни, которую навсегда оставила в Зоннебурге. Однако теперь Либерти задумалась о том, что слышали о ней за прошедшие дни бывшие товарищи и чета Стиллов.
– Сегодня они услышат ещё более важные новости, – прошептала она зеркалу, выдыхая весь кислород и сдержанно улыбаясь. – Надеюсь, кто-нибудь объяснит Эмилу, ради чего всё это делается.
Вернувшись на кухню, Либерти выбралась на крышу вслед за Тео. Рей и Арес уже стояли в центре купола, обратив сосредоточенные взгляды в сторону столицы.
– Нужно решить, как мы сегодня привлечём внимание людей, – произнёс предводитель, обращаясь к каждому из присутствовавших.
– Да уж, – подхватил Айви. – После всего, что мы натворили, градус эффектности понижать нельзя!
– Но фейерверки на свету вряд ли будут полезны, – Арес вытянул вперёд правую руку, усмиряя пыл друга.
– Согласен, – признал Тео. – Однако…
– Мне уже не нравится твой тон, – отозвалась Рей. Айви подмигнул Либерти и продолжил как ни в чём не бывало:
– Однако после нашей поездки у меня созрела неплохая идея. Встретимся на крыше Дома Правительства!
Он устремился в сторону Гедонбурга раньше, чем кто-то успел остановить его.
Дом Правительства находился в центре столицы. Это оказалось то самое здание, похожее на плитку шоколада, которое Либерти заметила, впервые проезжая по улицам города несколько дней назад. Буревестники затаились на крыше соседнего дома, наблюдая за тем, как перед широкой белоснежной лестницей, ведущей прямо к мраморному фасаду и дверям здания, выстраивалась толпа Праздных. На нижней ступени была установлена тёмная трибуна с микрофоном внушительных размеров; на верхней дежурили два гвардейца.
– Настолько мало? – Арес удивлённо повернулся к Рей. Та пожала плечами:
– Признаюсь, они слишком нас недооценивают.
Чувство ожидания чего-то грандиозного накрыло Либерти с головой: затаив дыхание, она вглядывалась в пустые ступени и каждую секунду была готова обнажить шпагу. Нетерпение смешалось с осознанием того, насколько легко ей было исполнить задуманное. Девушке хотелось быть там, на виду у зрителей, в центре всех событий – однако оставалось только ждать сигнала Ареса.
Предводитель смотрел вниз, не предпринимая никаких действий. Со стороны Дома Правительства начали доноситься протяжные звуки труб: на лестнице появился Скай Гресл. Голова Либерти начала кружиться от дикого предвкушения и какой-то болезненной радости. Президент был облачён в длинное чёрное пальто со множеством золотых пуговиц. Излюбленный костюм Гресла строго выглядывал из-под плотной ткани; виднелась и серебряная рукоять шпаги. Президента сопровождала Джульет Эветт, одетая в свою обыденную форму тёмных оттенков. Кивок капитана Гвардии заставил двух солдат подойти ближе; они торжественно пропустили президента к трибуне и выстроились на верхней ступени клином, который венчала сама Джульет. Скай Гресл подошёл к микрофону – гул толпы мгновенно стих. Склонившись над трибуной, президент молчал ещё с минуту, а потом резко вскинул голову вверх: