– Добро пожаловать.
Его голос прозвучал абсолютно спокойно, но достаточно громко, чтобы все взгляды в толпе разом устремились к трибуне.
– Я вижу здесь тех, кому могу полностью доверять, – продолжал Гресл. Либерти усмехнулась на эти слова, вспоминая то, как отзывался президент о своих гостях в Амфитеатре Желаний. – И тех, кому небезразлична судьба республики Илитион. Праздники – наша главная ценность; они всегда были и будут предметом гордости для каждого, кто считает себя гражданином страны солнца и торжеств. Однако, к моему большому сожалению, сегодня мы собрались совсем не ради празднования…
Девушке показалось, что он произнёс последнюю фразу с некоторым довольством.
– …В последнее время жители Республики – некоторые жители – стали ставить под вопрос процветающую систему праздников. Они именуют себя Буревестниками.
– Мы именуем себя так уже год, – Рей вскинула вверх брови. – Вам не кажется, что он поздно спохватился?
– Я считаю, что их имя вполне оправдывает себя, – Гресл слегка повысил голос. – Единственное, что они несут Илитиону, – это разрушения. И даже в условиях свободного государства…
Либерти несказанно рассмешили эти слова.
– …я не могу закрыть глаза на подобную угрозу для вверенного мне народа. Буревестники – опасные, безжалостные мятежники, которые не остановятся ни перед чем ради достижения собственных гнусных целей. Поэтому я официально заявляю: все гвардейские части бросят свои силы на поиски преступников, а о наказании позаботится лично капитан Эветт. Я же призываю всех, кто дорожит своим спокойствием, проявлять бдительность и сотрудничать с Гвардией. Если вы встретитесь с Буревестниками: не слушайте их речи, сообщите солдатам… ваши действия сегодня обеспечат нам праздники навечно.
Либерти наблюдала за фигурой президента с высоты столичного здания. Чем дольше тянулась его речь, тем сильнее ей хотелось метнуться вниз, чтобы своим появлением раз и навсегда стереть с лица Ская Гресла холодное спокойствие. Она подняла глаза выше и заметила на крыше Дома Правительства растрёпанную тёмную шевелюру: Тео помахал ей рукой, подтягивая к карнизу керамический кувшин, привязанный к толстой верёвке – Либерти смутно вспомнились приготовления к самым пышным праздникам в Зоннебурге, где использовались похожие сосуды. Арес твёрдо кивнул другу – второй акт представления Буревестников должен был начаться с минуты на минуту. Ничего не подозревавший президент устремил уверенные глаза в толпу. Его убеждённость в собственной неприкосновенности выводила Либерти из себя: на расстоянии силуэт Гресла смотрелся маленьким, почти ничтожным. Казалось, заставить его ощутить чувство страха было более чем легко. Девушка вспомнила, как шокировано он смотрел на неё после неудавшегося покушения – её начало трясти от желания запечатлеть в памяти то, как быстро пойдёт трещинами равнодушная маска президента, когда он столкнётся с нею теперь. «Я сильнее, чем тогда – намного сильнее! Он не выдержит, он всего лишь жалкий трус, привыкший скрываться за высокими стенами своих владений или в зале Амфитеатра… вся толпа Праздных будет свидетелем унижения их любимого президента Гресла – мы уничтожим его, я уничтожу, я собственноручно разрушу его жизнь!»
– Как правитель Республики, я обещаю сделать всё, чтобы…
С крыши Дома Правительства слетел огромный кувшин. Повиснув на верёвке и раскачиваясь на уровне первого этажа здания, он стремительно перевернулся, выплёскивая потоки золотой краски на фасад, лестницу и всё, что попадалось на пути. На пути оказалась и трибуна: Джульет Эветт кинулась вперёд, увлекая президента в сторону и препятствуя осуществлению задумки неугомонного Тео. Несколько золотых пятен остались на плечах капитана, стекая вниз по длинному плащу; костюм Гресла не пострадал. Краска испачкала трибуну и растеклась по белым ступеням лестницы, вызывая испуганные вздохи в толпе наблюдателей. Арес взмахнул рукой: все трое кинулись к Дому Правительства.
Оказавшись на краю соседней крыши, они ловко перебрались на фасад и начали спускаться к подножию здания. Спрыгнув на землю, Буревестники устремились к лестнице, оказываясь на виду у зрителей. Крики в толпе усилились; люди в страхе отпрянули назад. Заметив ужаснувшиеся лица Праздных, президент обернулся: подол пальто медленно качнулся вслед за движением его тела. Серые глаза распахнулись в надменно-удивлённом выражении; Либерти впилась в них взглядом, однако не смогла уловить ни капли позорного испуга.