– Поэтому давай восславим режим праздников, споём гимн вместо колыбельной и ляжем, наконец, спать! – почти закричал Конан. Сзади послышались шорохи и недовольное бормотание. Он понял, что погорячился, и как ни в чём не бывало похлопал Либерти по плечу, понизив голос:
– Ладно, не бери в голову. Я просто устал. Не одной тебе бывает трудно…
Фокусник поднял свою простынь и удалился в угол. Оставшись в относительном одиночестве, Либерти опустилась на пол и прислонила голову к стене. Позиция Конана не была для неё открытием, а на пустые обиды не было ни времени, ни сил. Фокусник держался рядом с ней только в пределах труппы; встретившись при других обстоятельствах, они бы вряд ли искали общества друг друга. Но завтра обоих артистов ждали новые выступления и новый праздник – значит, их странной дружбе было суждено продолжиться. По крайней мере, на Конана часто можно было положиться.
Либерти постепенно проваливалась в тревожный сон. В её мыслях гудела странная смесь из воспоминаний о сладких яблоках и фальшивых цветах. Она взглянула на окно, призрачный свет которого бил ей прямо по лицу. С противоположного конца площади за ней по-прежнему наблюдали серые глаза.
Глава 2
Азалия извивалась на сцене, словно змея. Они с Либерти исполняли дуэт, вырывая из толпы восторженные крики и овации. Натянутые отношения двух танцовщиц проявлялись и во время выступления: в тех частях номера, где между ними было предусмотрено взаимодействие, обе кидали друг на друга недобрые взгляды. Для очередного трюка девушки вновь сблизились: Азалия сделала наклон назад, вырастая обратно через пару мгновений. Либерти, в свою очередь, отыграла движение рукой – для зрителей всё выглядело так, будто это она невидимой силой вернула тело Азалии в исходное положение. Девушка с медовыми волосами незаметно оттолкнула её руку и подалась вперёд, словно нарочно скрывая Либерти от глаз людей, а потом выбежала в центр и стала изгибаться во все стороны, заставляя трепетать своё белое платье – оно повторяло золотые узоры костюма Либерти и отличалось только цветом. Понимая, что ей всё же не хватает амплитуды движений, она намеренно меняла их на ходу, подстраивая под себя и заставляя танец приобретать иной смысл. Либерти никак не реагировала на это, продолжая исполнять свою партию: «Если Азалии так хочется внимания, то пускай она получит желаемое».
Вечер уже окутал город в тёмно-синий шарф, и концертная программа праздника подходила к концу. Дальше планировались прогулки по площади и угощения. Перед глазами Либерти замелькали долгожданные фейерверки, кульминация любого торжества: в небе взрывались красные, золотые и белые звёзды. В Илитионе так и говорили: «Звёзды вместо огня». Фраза вошла в употребление с того дня, когда Ричард Гресл, предыдущий президент Илитиона и родной отец нынешнего, ввёл запрет на огнестрельное оружие. Теперь гвардейцы носили длинные шпаги, а порох использовался только для фейерверков. Помимо этого нововведения фигура Ричарда Гресла была интересна разве что его неожиданной кончиной, которая потрясла страну два года назад. Всё произошло слишком внезапно, и поговаривали даже о том, что кто-то был крайне заинтересован в скором уходе президента. В первую очередь, его сын, в руки которого сразу же попала власть. Выборы прошли в аккурат на следующий день после достижения Скаем Греслом совершеннолетия, и он не оставил шансов конкурентам. Новоявленной династии опасались даже Праздные: именно из высших кругов впервые поползли слухи о том, что новый президент был причастен к смерти отца. Однако получить какие-либо доказательства было трудно. Скай Гресл вёл закрытый образ жизни и нечасто появлялся перед народом.
Близился финал танца. Либерти разбежалась и оторвалась от земли, выполняя маховое сальто – они тренировали его вместе с Дженни. И никто даже при сильном желании не смог бы скрыть от публики её элемент: девушка буквально парила над деревянной сценой. Они с Азалией встретились в центре, а затем подбежали к краю сцены, принимая последнюю позу – секунда, и аплодисменты заглушили даже гул пиротехники.
Либерти поспешно скрылась в кулисах и, минуя объятия миссис Стилл, вышла на освещённую яркими фонарями площадь. Искать сегодня в толпе зевак Эмила было бессмысленно. Он ещё утром рассказал ей, что отец решил торговать на небольшом бульваре у окраины города. Мистер Флаттер слишком опасался, что Эмил опять встретится со вчерашними гвардейцами или перейдёт дорогу кому-то из Праздных. Все главные улицы Зоннебурга служили местами проведения праздников, но отличались по размаху торжеств. Самые яркие выступления, фейерверки и лучшие угощения всегда были на Центральной площади – там, где выступала труппа Либерти. Пускай они пока не были известны в столице, но в родном Зоннебурге справедливо могли назваться успешными артистами.