Либерти обернулась к трибуне. Скай Гресл стоял в прежней позе, наблюдая за новым поворотом событий. Заметив, что девушка стала делать медленные шаги в его сторону, он выпрямился и поднял голову выше; бледная рука потянулась к ножнам. Увидев готовность противника сражаться, Либерти почувствовала, как в груди сплелись возмущение и злорадство. Президент с абсолютно равнодушным видом обнажил шпагу с замысловатой рукоятью и повернулся спиной к толпе. Его, казалось, совершенно не пугала и не смущала мысль о предстоящей схватке. Окончательно поддаваясь раздиравшим её изнутри эмоциям, девушка кинулась вниз, скользя по золотой краске, которая стекала всё дальше по ступеням; в этот момент Скай Гресл сделал несколько твёрдых шагов ей навстречу.
Либерти замерла на месте. Тщетно отыскивая тень страха на апатичном лице и исступлённо раздражаясь от его спокойствия, она столкнулась со стальными глазами. Они смотрели на неё – не безразлично. Выжидающе. Испытующе. Гресл ждал, он предвидел все её действия и словно хотел понять, насколько далеко была готова зайти девушка. Ей же было совершенно непонятно: чего добивался он сам? Какую цель теперь преследовал бесчувственный президент Илитиона? Гресл держал шпагу на уровне лица и вдруг взмахнул ей, направляя наконечник к своей правой ноге и рассекая воздух резким движением. Это движение означало одно: призыв к действию. Сердце Либерти заколотилось в сумасшедшем ритме. Она вспомнила то нервное состояние, в котором пребывала несколько дней назад, и надеялась лишь на то, что не потеряет сознание от переизбытка эмоций, как это произошло во время её первого сражения. Упасть в обморок на глазах у толпы и прямо перед направленной на неё шпагой Гресла точно не входило в задачи нового символа сопротивления. Жадно глотая воздух и глядя только в налившиеся оловом глаза, девушка наконец поняла: президент хотел взять реванш. Отыграться за покушение на свою жизнь и заставить Либерти пожалеть о том, что она посмела приблизиться к нему на столь близкое расстояние. Приняв устойчивую позу, девушка подняла шпагу выше. Серые глаза Ская Гресла сверкнули тусклым светом:
– Наконец.
Либерти резко подалась вперёд, взмахивая оружием, посылая уколы опрометчиво и не отдавая себе отчёт в том, куда именно она направляла шпагу. Президент встретил её атаку выверенным манёвром, отражая удары чёткими движениями. Ему не составило труда остаться без единого ранения; он парировал выпады девушки с невозмутимостью и злившей ту лёгкостью. Гресл сражался ровными линиями, направляя оружие строго под прямыми углами и избегая стремительных действий. Он двигал кистью плавно, полностью контролируя шпагу и делая выпады со скучающим выражением лица – словно ему ничего не стоило нанести Либерти сокрушительный удар, и битва длилась дольше одного мгновения только потому, что сам президент изъявил желание её продолжать. Он не уклонялся от атак и не сгибал голову даже в тех случаях, когда девушка направляла остриё вверх, защищаясь лишь умелыми ответными манёврами. Мысленно замирая каждый раз, когда шпага Гресла подбиралась к ней на опасное расстояние, Либерти не могла понять, почему в её прежних размышлениях президент всегда оказывался плох в фехтовании. В конце концов, обратное звучало более логично, учитывая статус Гресла; однако, уходя от очередной меткой атаки, девушка упрямо не хотела признавать мастерство противника.
Краем глаза она заметила в нескольких шагах от себя предводителя Буревестников: Арес, держа шпагу наготове, подошёл ещё ближе.
– Нет! – воскликнула Либерти, не отрываясь от бесстрастного лица перед собой. – Ты ведь говорил, что битва должна быть честной… даже с ним!
После этого она уже не обращала внимания ни на что, кроме двух острых наконечников, которые продолжили исполнять в воздухе дикий парный танец. Но Греслу оказалось мало физического сражения: взмахнув шпагой снизу вверх и заставив Либерти отступить, он изучающе оглядел её с ног до головы.
– Вы сильно изменились с момента нашей первой встречи.
Начало словесной дуэли было положено.
– А Вы ничуть, господин Президент! – выплюнула девушка, делая новый выпад с каждым следующим словом. – Вернее, господин Восковая кукла!
Размеренно покачивавшиеся на ветру светлые пряди не смогли скрыть эмоции Ская Гресла – потому что эмоций не последовало вовсе. Президента совершенно не задела издёвка Либерти.