– Люди Илитиона! Я взял слово не для того, чтобы пугать вас несуществующим врагом, заставляя тем самым искать моей защиты. Я не хочу делать угрозы своим оружием, – он слегка повернул голову, бросая быстрый взгляд в сторону президента. – Так же, как и не хочу бороться за власть. Она не нужна мне – не нужна никому из тех, кто сегодня пошёл со мной в бой и кого я имею честь называть своими друзьями. Единственное, чего я желаю – это жизнь. Искренняя и настоящая. Я хочу дать свободу проживать эту жизнь каждому в Республике. Илитион прозвали страной солнца, но он станет ей только тогда, когда люди получат выбор: трудиться или праздновать, неважно, но все они должны иметь возможность быть счастливыми! И я обращаюсь теперь к вам – тем, кто славит режим торжеств – потому что верю: и вы способны войти в положение тех, кто мучается изо дня в день. Среди вас есть неравнодушные, сотни неравнодушных людей! И вы дадите им волю распоряжаться жизнями самостоятельно!
Люди в толпе замерли в исступлённом изумлении. Казалось, смелая речь Ареса настолько рознилась с их видением мира, что от сильного шока зрители даже не могли противиться ей. Либерти же ни на секунду не отвлекалась от своего собственного сражения, продолжая упорную схватку и глядя только на два стальных наконечника, сменявшихся глазами того же оттенка. Слова предводителя гремели в её голове, заставляя атаковать Гресла ещё рьянее. Оторвав взгляд от рассекавших воздух шпаг, президент обратил глаза к трибуне; с началом обращения предводителя к толпе перед ним словно выросло некое препятствие, отвлекавшее его от битвы. Гресл сделал шаг назад, отступая вниз по лестнице и позволяя Либерти зависнуть над ним в новом рое выпадов. Не переставая отражать её удары, президент плавно подобрался к трибуне – его взгляд вновь переметнулся на Ареса. Девушка поняла, что причиной тщательно скрываемого недовольства Гресла стал тот факт, что у толпы Праздных появился новый объект внимания.
Крепко сжимая дорогую рукоять и удерживая над головой два скрещённых острия, президент шагнул к предводителю Буревестников. В этот момент над головами зрителей мелькнула сталь; наконечник шпаги Ареса замер в непосредственной близости от шеи Гресла. Президент застыл на месте, склоняя голову назад и бросая на предводителя взгляд, полный гордого негодования. Даже оказавшись между двумя наставленными на него шпагами, Скай Гресл продолжал усиленно держать лицо. Арес пристально очертил его фигуру зелёными глазами и, не отрывая их от президента, возобновил речь:
– Знаю, правители Илитиона не раз обещали людям свободу.
Намёк был настолько очевиден, что, казалось, зазвенел в воздухе.
– Однако я не правитель. И не собираюсь им становиться. Поэтому я пообещаю свободу, как человек.
Твёрдым движением убрав шпагу от лица Гресла, он кивнул Либерти:
– Разлетаемся.
Команда прозвучала достаточно громко для того, чтобы продолжавшая яростную схватку Рей начала отступать к Дому Правительства. Она не перестала посылать стрелы в сторону Джульет даже после сигнала, словно та притягивала революционерку слишком сильно, без какой-либо возможности разорвать связь напряжённого противостояния. Цепляясь за продолговатый выступ мраморного фасада, Рей сделала стремительный выстрел, побудивший капитана Гвардии отпрянуть на несколько шагов – стрела не попала в цель, однако дала девушке возможность забраться выше и оказаться вне зоны досягаемости Джульет. Арес вскарабкался на крышу следующим, оставляя за собой след из ярких пятен: на его сапогах навсегда отпечаталось золото. Выстрелы Рей помогли и предводителю, переводя внимание капитана Гвардии на самооборону. Либерти отступала наверх, преодолевая одну ступень за другой и не прекращая обороняться от выпадов Гресла. Он не выглядел подавленным после публичного унижения, и лишь движения его шпаги стали более медленными и словно усталыми. Почувствовав, что шагать дальше было некуда, девушка провела свободной рукой по мраморной стене и нащупала верёвку, к концу которой был привязан один из опустевших кувшинов. Глаза президента пытливо заблестели:
– Кажется, такой побег едва ли можно назвать победой.
Либерти стиснула в ладони верёвку, чувствуя, как та дёрнулась где-то наверху: Арес и Тео крепко держали противоположный конец, готовясь помочь девушке забраться на крышу.
– Не зарекайтесь, господин Президент, – её ноги уже оторвались от земли. – Я ещё вернусь!
К лестнице со всех сторон начали подтягиваться силуэты в голубой форме, но догонять Буревестников было поздно. Верёвка, за которую цеплялась Либерти, ползла всё выше, и девушка замерла над головой Гресла с выставленной вперёд шпагой.