– Пора, – раздался за спиной девушки голос предводителя.
Фейерверки озарили небо над Центральной площадью. Люди задрали головы вверх, удивляясь невиданной в провинции пышности салюта: партия пиротехники, так удачно попавшая в руки Тео, очевидно предназначалась для Гедонбурга. Арес, казалось, был готов произнести речь с высоты крыши, но Либерти кинулась вниз, плавными движениями перебираясь по фасаду и оказываясь на площади. Она бросилась прямо в толпу, словно желая соединиться с ней, но тут же обернулась на неожиданный шорох за спиной: вслед за ней на землю спрыгнули все три Буревестника. Они спустились с крыши без раздумий, повторив действия самой Либерти; девушка вдруг ощутила силу своей связи с революционерами. Все четверо обязывались следовать друг за другом по пятам, куда бы ни направился один из них. Либерти неожиданно почувствовала свою ответственность за тех, кто полагался на неё, а значит, всецело доверял жизни в её руки. Буревестники смотрели на девушку с готовностью; даже на лице Рей читалось что-то вроде согласия с её действиями. Либерти вновь повернулась к толпе, чувствуя на себе изумлённые взгляды, и начала пробираться к сцене уверенными шагами. Революционеры двинулись за ней. Зрители в шоке расступались перед ними, пропуская вперёд и заворожённо глядя на Буревестников, которые теперь оказались на одном уровне с народом. Стук твёрдых подошв о булыжники был единственным звуком, наполнявшим Центральную площадь ещё несколько минут. Затем все четверо достигли сцены, поднимаясь наверх; Арес без промедления подошёл к микрофону.
– Жители Зоннебурга! – начал он громогласную речь. – Мы, Буревестники, пришли сюда из…
– Ну и катитесь туда, откуда пришли! – послышался в толпе недовольный и резкий мужской голос. – У себя в столице разберитесь, а к нам соваться не надо!
– Что от вас толку? – вторил ему женский визг. – Только рушите всё и гвардейцев привлекаете, а они в ответ на нас огрызаются!
– Предали, всех предали! Устои наши, да всю Республику! – заголосило несколько пожилых людей.
– Да о чём речь? – вновь пробубнил мужчина, который накинулся на Буревестников первым. – Они же все там предатели! Вон, смотрите, это же мальчишка из семьи Айви! Знаете, что о нём говорят на юге?
– Предатель!
– Истребитель южных мостов!
Тео беспечно усмехнулся в ответ на обвинения, однако его глаза всё же забегали в нервном выражении. Либерти, понимавшая до сих пор, что Айви хранит некий секрет, теперь убедилась в этом окончательно. Её мучила лишь одна мысль: что вообще мог совершить этот беззаботный весельчак, если за его поступком последовала такая реакция окружающих?
В толпе началась неразбериха: все кричали наперебой, ругая Буревестников и друг друга, наконец, кто-то предложил позвать на помощь Гвардию. Осознавая, что ситуация стремительно выскользнула из-под контроля, Либерти до конца не понимала, как её исправить. Однако, находясь на своей родной сцене, она понимала: всё зависело именно от неё.
Бездумно делая шаг вперёд, Либерти мягко оттеснила Ареса от микрофона, склоняясь над ним и обращаясь к зрителям:
– Стойте!
Толпа продолжила бушевать.
– Да послушайте меня!
Лица зрителей резко обернулись на неё, с удивлением для себя замечая привычную, отпечатавшуюся в воспоминаниях картину: танцовщица Либерти Роуз вновь стояла на деревянной сцене Центральной площади.
Почувствовав, что внимание толпы направилось на неё, девушка нервно усмехнулась и взглянула на Ареса:
– Некоторые столичные неженки не знают, как у нас ведутся дела.
Зрители одобрительно рассмеялись.
– Но меня вы знаете, – продолжила Либерти чуть более уверенно. – Я была на этой сцене не раз. Я – всё та же Либерти Роуз, и я вернулась!
Среди людей начались разногласия, однако в небо всё же вырвалось несколько одобрительных криков.
– Станцуй нам, Либерти!
– Мы скучаем по твоим номерам!
– Не могу, – девушка непринуждённо повертела в руке стойку для микрофона. – Я слишком вымоталась после вчерашнего… кстати, вы же все в курсе?
– Что? Что случилось?
– Расскажи нам!
Интерес зрителей рос с каждым мгновением: опытная артистка легко поймала толпу на крючок любопытства. Арес, угадав её намерение, бросил на девушку впечатлённый взгляд.
– Разве в Зоннебурге не говорят о том, что случилось вчера во время речи президента?
– Мы слышали, что там была какая-то неразбериха, – несмело выкрикнул юноша, стоявший в самом конце людского потока.
Либерти ухмыльнулась, откидывая назад тёмные пряди и наклоняясь к микрофону почти вплотную: