– Считайте, что вы не знаете ничего. А на речи случилась я, ваша провинциальная артистка Либерти Роуз!
Люди удивлённо, но радостно зашумели. Окончательно привыкнув к новой для себя роли оратора, девушка продолжила спонтанный рассказ:
– Вчера мы с господином Президентом немного повздорили. Он, конечно, в порядке, – Либерти помедлила, повышая градус напряжения. – К сожалению.
По толпе пронеслись редкие, тихие смешки. Девушка вцепилась в микрофон и воскликнула:
– Но готова поспорить, что ему не понравилось!
Изумлённые дерзостью давно знакомого им человека, люди застыли перед сценой, ловя каждое слово Либерти.
– И зачем всё это? – вопросительно крикнул кто-то из зрителей.
– Зачем? – она вцепилась взглядом в десятки лиц. – Ради вас. Ради вас всех, хоть я и не знаю ваших имён, но зато я знаю, чем все вы живёте! И если вы верите мне – вашей танцовщице Либерти, которой незачем вас обманывать – то послушайте моего друга Ареса Марчелло. Он понимает то, о чём говорит, куда лучше, чем я.
Толпа взорвалась бурей противоречивых эмоций; среди разрозненных голосов вдруг стал выделяться один единственный. Пожилой мужчина в прохудившейся соломенной шляпе и накинутом поверх потрёпанной рубашки глиняно-коричневом жилете стоял в центре площади, взмахивая руками и призывая окружающих к тишине.
– Умолкните все! – грозно закричал он. – Дайте послушать!
Этот человек выглядел ничуть не знатнее других зрителей, но, должно быть, пользовался на севере Зоннебурга уважением, потому что толпа, слегка поколебавшись, затихла. Старик кивнул с суровым одобрением, а затем направил взгляд на сцену, обращаясь к предводителю Буревестников:
– Начинайте, молодой человек.
Люди напряжённо, но смиренно ожидали того, что произойдёт дальше. Арес вернулся к микрофону, одарив Либерти полным восхищения взглядом:
– Вчера я обращался к Праздным. Сегодня обращаюсь к вам. Не стоит бояться нас, как не стоит бояться биения собственного сердца.
Он взглянул поочерёдно на каждого из Буревестников:
– Все мы так или иначе служили праздникам. Теперь будем служить только вам, людям. Мы уже заявили о своих намерениях в столице. Всё, что сказала Либерти – сущая правда!
Несколько человек в толпе присвистнуло:
– Вот дают!
– И их не тронули?
– Поэтому от лица всех нас, – продолжил Арес тоном, полным отваги. – Я обещаю защищать каждого из вас и вашу свободу. Вот всё, что я хотел сегодня сказать…
Он замолчал и сделал шаг назад, вновь уступая сцену Либерти. Она склонилась над микрофоном лишь на мгновение:
– Наслаждайтесь торжеством. Если, конечно, действительно этого хотите!
Возгласы негодования в толпе смешались с криками поддержки. Девушка кивнула многочисленным лицам на площади, а потом вдруг заметила прямо перед сценой свою труппу: три пары глаз шокированных артистов и ещё две, негодующие и почти потухшие, принадлежавшие мистеру и миссис Стилл. Только Элио был спокоен; казалось, появление Либерти в компании Буревестников было для него ожидаемым явлением. Эмил же смотрел наверх счастливо и восхищённо, цепляясь взглядом за зависший над ним силуэт девушки и словно пытаясь прошептать ей что-то важное. Она улыбнулась мальчику, невольно сделала шаг ему навстречу – он тут же кинулся вперёд, уже готовясь забраться на сцену, но миссис Стилл резко перехватила его за рукав, вызывая печальное удивление на лице Эмила и острую горечь в сердце самой Либерти. Теперь между ними была непреодолимая пропасть, пересечь которую означало бы вмешаться и в новую, только строившуюся жизнь мальчика, и в устоявшийся уклад Буревестников.
На противоположном конце площади замелькали наконечники шпаг: Гвардия нагрянула, как всегда, некстати. Старик, обращавшийся к толпе ранее, подошёл ближе к сцене:
– Кажется, пташки, пора вам лететь обратно.
Рука Ареса с готовностью легла на рукоять шпаги:
– Мы больше не собираемся спасаться бегством.
Пожилой мужчина тряхнул недлинной седой бородой и нахмурился:
– Нашлись смельчаки! Не надо здесь шпагами размахивать. Уходите, говорят вам!
В его строгом голосе послышались ноты встревоженной, почти отеческой заботы. Гвардейцы приближались к сцене, и старик поспешно замахал руками. Эмил обратил на Либерти встревоженный, непонимающий взгляд.
– Но если вам понадобится помощь? – предводитель оценил количество солдат на площади, не собираясь сдавать позиции.
– Да не тронут они нас, – старик в шляпе усмехнулся и пожал плечами. – Или что? Вы, смелые бунтовщики, всех остальных за слабаков держите? Либерти Роуз! Скажи этому столичному, что провинциальных так просто не возьмёшь!