Гордость, прозвучавшая в последних его словах, нашла неожиданное отражение в толпе. Люди словно очнулись и вспомнили значение этого слова, оглушая площадь громкими и твёрдыми криками поддержки. Либерти повернулась к Буревестникам:
– Он прав. Пора разлетаться!
Случайно вырвавшаяся команда подействовала на революционеров. Девушка с удивлением увидела, что все трое, восприняв её слова абсолютно всерьёз, двинулись к краю сцены. Она в последний раз успокаивающе взглянула на Эмила и помахала ему рукой. Мальчик отразил её жест; маленькая ладонь замелькала над рыжей макушкой, словно выпуская на волю дикую птицу и заклиная её лететь быстрее.
Буревестники спрыгнули в толпу, устремляясь к зданию, на котором по-прежнему покоился портрет президента Республики – к большому сожалению Либерти, стрелы в нём не оказалось. Четыре человека достигли крыши раньше, чем у подножия дома появились фигуры в голубой форме. Тео наклонился к карнизу, срывая плакат с фасада и заставляя его плавно устремиться вниз:
– Я не мог этого не сделать!
Сбросив вдогонку длинному портрету маленькую самодельную петарду, Айви довольно рассмеялся – в его голосе всё ещё слышалась мелкая дрожь. Вспышка озарила небо; площадь осыпал фейерверк из лоскутов плаката.
Когда Буревестники вновь расселись за столом на кухне штаба, была уже глубокая ночь. Однако расходиться никто не торопился – за короткий промежуток времени, проведённый в провинции, произошло слишком много событий, которые следовало обсудить.
– Это было… странно, – Рей прислонила арбалет к своему стулу. – Но интересно.
– Мы достигли поразительного прорыва в провинции, – Арес не выглядел расстроенным из-за неудачного начала речи и недовольств толпы. Напротив, им овладела новая, вдохновлявшая его мысль. – И всё это – благодаря Либерти. Только ты могла заставить людей поверить нам. Ты их герой, ты для них вестник – нет, не бури – победы и будущего счастья…
Девушку не могла не впечатлить речь предводителя. Однако в глубине души Либерти всё ещё было странно от того, что эти слова адресовались ей. Она неловко усмехнулась:
– А вот Гресл говорил, что я с вами совсем не ради людского счастья.
– Да ни черта твой Гресл не понимает! – воскликнул Тео.
– Я не знаю, к чему у вас с президентом зашёл этот разговор, но он совсем не прав, – Арес внимательно посмотрел на Либерти.
– На самом деле я действительно не думала ни о чём значимом, когда ехала в Амфитеатр несколько дней назад, – девушка призналась в этом, как в чём-то постыдном. – Я всего лишь хотела спасти Эмила.
– Даже когда соглашалась на танец перед Греслом? – глаза Рей сверкнули испытующе.
– Если ты намекаешь на моё решение прикончить его, – Либерти сделала акцент на последних словах. – То эта мысль пришла ко мне уже после встречи с ним.
– Мне кажется, – Арес поспешил прервать разговор, касавшийся потенциальной смерти президента. – Что ты попала в Амфитеатр Желаний не только для того, чтобы пожертвовать собой ради Эмила. Ты, как и мы, всегда думала об изменениях в Илитионе. Поэтому ты и оказалась здесь. И теперь даже этот ребёнок знает, что ты с нами и готова бороться за него. За всех, кто тебе дорог.
– Впечатляющая речь, – присвистнул Тео. – Мне бы так сказал хотя бы раз!
Либерти начала осознавать, что весёлость друга на протяжении последнего часа была преувеличенной даже для него, и поняла такое поведение как защитную реакцию на резкие слова толпы в его адрес.
– Но ведь я не приукрашивал слова, – продолжил предводитель совершенно серьёзным тоном. – Я говорю от сердца. Либерти правда сделала многое, и никто не может возразить, что это не так. Вы все видели сегодня реакцию толпы… Для них вновь зажглась Либерти Роуз – Зоннебургская Звезда!
Услышав своё новое прозвище, девушка хотела беспечно усмехнуться, но вдруг встретилась с Аресом взглядами. Он смотрел на неё абсолютно честными глазами, в которых не читались ни преувеличение, ни лесть. Либерти изумлённо выдохнула; как мог предводитель настолько свято верить в её возможности, в неё саму? Арес сделал на девушку все ставки, ценой каждой из которых были жизни единомышленников и его собственная. Но что тогда видели перед собой зелёные глаза, когда их обладатель смотрел на бывшую провинциальную танцовщицу? Ей казалось, что это отражение было намного прекраснее того, которое она видела каждое утро в зеркале.
– Здесь пахнет новым слоганом, – по лицу Тео пробежала хитрая улыбка. – Что, отправляемся с ним в столицу прямо сейчас?
– Давайте хотя бы завтра, – зевнула Рей. – Я и так еле мирюсь с нашим новым темпом жизни.