Слова Айви стремительно проносились в мыслях Либерти, сталкиваясь со своими двойниками.
– Тогда у меня всё ещё не было чёткой цели, но было чёткое представление о самом себе. И тут объявились они, – Тео кивнул на Ареса и Рей. – Буревестники. Два выходца из столицы, которые бросили вызов её устоям. Я не знал, понадобится ли им такой, как я, не мог надеяться, что они захотят иметь дело с провинциальным неудачником – но почему-то тогда я был убеждён, что стану третьим Буревестником.
– Мы с Рей появились с речами в Гедонбурге только пару раз, и тут до нас дошли известия о Теодоре Айви, – объяснил Арес.
– Но что именно ты сделал? – Либерти снова повернулась к Тео.
– То, чего от меня все хотели, – выдавил тот, стиснув зубы. – Я устроил праздник, каких моё южное захолустье не видело никогда. В столице готовилось что-то грандиозное: все владельцы фабрик кинулись в Зоннебург, выкачивать последние ресурсы. На один из мостов, соединявших города, выставили украшения, сладости, фейерверки – всё, что должно было отправиться в Гедонбург. У меня было всё, что нужно. Завалялся чертёж механизма для моста, который я хотел показать на вступительном экзамене, но почему-то забыл. Ключи от заводских хранилищ я взял у отца…
Его тон становился всё более торжественным:
– И вот: закат накануне праздника, машины гудят, готовые загружать товары, и тут – вспышки, грохот на мосту, вся эта длинная махина пошла трещинами! А потом всё, за что так тряслись гедонбургские скупердяи, оказалось в Невере… Я был там и наблюдал за происходящим: мне до ужаса понравилось смотреть на огонь, на то, как он пожирал всё, к чему прикасался, а когда обвалился мост… Сколько, чёрт возьми, ему было лет? Нерушимое каменно-железное чудище! Сколько бы он мог простоять ещё, если бы не провинциальный повеса Тео Айви? Все узнали, что это сделал я – и кто после этого дерзнул бы назвать меня беспомощным?!
Либерти слушала друга, затаив дыхание и ужасаясь той боли, которая скрывалась внутри него под завесой дерзости и беспечных шуток.
– Конечно, после этого всех рабочих прижали ещё сильнее, и мой родной город отвернулся от меня. Оттуда и пошло – Теодор Айви, Истребитель южных мостов, грязный предатель! Но ведь не я виноват в том, что они продолжили подчиняться и позволили столичным вершить расправу над собой… Хорошо ещё, что мои не пострадали. Но незадолго до этого на фабрике, где работали родители, появился какой-то новый директор – кажется, магнат в сфере фейерверков, вот и прикупил себе ещё один завод. Впервые я увидел его в эту среду, на нашей вылазке – ну какая же у него потрясная машина… – он сделал паузу. – Была!
На его губах мелькнула тёплая усмешка, и Либерти вернула ему весёлый взгляд, ощущая, как они оба возвращались в свою привычную, непринуждённую манеру общения.
– Так вот, их директор оказался тот ещё всеобщий защитник – вроде нашего Ареса. Он сказал, что мои родители не виноваты в слетевшем с катушек сыне и оставил им работу – ну, и на том спасибо… Мне же, естественно, нельзя было показаться в Зоннебурге. Я начал скитаться по столице, в первый же вечер столкнулся с Гвардией – наверное, всё могло кончиться для меня уже тогда, если бы не Арес.
– Когда я узнал, что Истребитель южных мостов покинул провинцию, то сам стал его разыскивать, – предводитель поддержал историю друга своей частью рассказа. – И в той гвардейской потасовке я сразу узнал Теодора Айви – кидаться на них без оружия… нет, это не мог быть никто другой!
Тео ухмыльнулся внезапной похвале.
– Я немного помог ему в драке, – скромно уточнил Арес. – Потом мы долго говорили, сидя на крыше. Узнали друг о друге достаточно, чтобы понять, что нам по пути. Я спросил его, когда он будет готов вступить в ряды Буревестников…
–… А я ответил, что уже.
Тео и Арес обменялись взглядами.
– Но как же твои родители? – осторожно спросила Либерти.
– Той ночью я метнулся обратно в Зоннебург, чтобы поговорить с ними. Отец, конечно, сначала устроил трёпку. Потом долго обнимал, тихо всхлипывал – думал, я не замечу… а мама… о ней и говорить нечего.
Воспоминания давались ему всё тяжелее.