– Но они понимали, что меня уже не переубедить – меня никогда и ни в чём нельзя было переубедить. Тогда я пообещал, что они ещё услышат обо мне, услышат обо мне много интересного… и с тех пор больше не появлялся дома.
На кухне повисло тяжёлое молчание; спрятанные глубоко внутри переживания Тео обнажались сильнее с каждым его новым словом, и теперь даже Рей и Арес, знавшие о прошлом Айви не понаслышке, смотрели ему в глаза с откровенным изумлением. Заметив на себе три сочувствующих взгляда и как будто не вынося этого, юноша обратился к Либерти, усиленно подчёркивая свой весёлый тон:
– Ты не думай, что я на судьбу жалуюсь. Мне нравится всё, что со мной теперь происходит. Нравится кошмарить гвардейцев, издеваться над Праздными, осыпать небо фейерверками и слышать, как везде шепчутся о неуловимом и дерзком Теодоре Айви! Может, кто-то подумает, что всё это ненормально. Я вот вижу по глазам Рей, что сейчас она именно так и думает…
Рей тихо усмехнулась в ответ на это шуточное обвинение.
–…Но пока меня не научат жить по-другому, я буду продолжать. Всегда буду вашим сумасбродным Тео.
Его последняя фраза прозвучала в тишине кухни самой искренней клятвой. Либерти поразилась тому, как легко он сочетал в себе радость и трагедию, как искусно скрывал в сердце глубокую душевную травму, спрятав её прежде всего от самого себя. Каждая шутка, каждая выходка Айви вдруг приобрела совершенно иной смысл и стала для девушки чем-то ужасно ценным.
Молчание стало невыносимым даже для её виновника – Тео выдохнул и смешливо нахмурился:
– Ну, чего уши развесили? Я вам тут не кудрявый Бигэтс, чтобы представление устраивать! Послушали – и хватит, спать пора!
Арес усмехнулся, уступая этому своеобразному упрёку, и покорно встал из-за стола. Рей, верно, посчитала слова Айви выражением желания побыть в полном одиночестве; эти чувства были в порядке вещей для её собственного закрытого характера, и поэтому она покинула кухню без возражений. Возможно, они с Тео, будучи полными противоположностями друг друга, впервые достигли такого сильного понимания.
Каждый уходил, захваченный своими мыслями, но все ощущали некое облегчение после откровения Айви: делить заботы поровну оказалось проще, чем запирать их в собственной душе.
Арес вышел в коридор следом за Рей:
– До завтра, столичные неженки!
– Не обижайся, так было нужно! – смутилась Либерти, вспомнив свои слова на сцене. Предводитель одарил её мягкой улыбкой:
– Я знаю.
Она вновь почувствовала исходившее от него совершенно особенное понимание. Проводив Ареса глазами, девушка обернулась к Тео: его одинокий силуэт выделялся на фоне освещённой кухни тёмным пятном. Он был другой, он был совсем не похож на предводителя Буревестников, но был дорог ей ничуть не меньше. Либерти не понимала, как люди могли считать предателем того, кто готов был в прямом смысле слова испепелить самого себя, только чтобы помочь окружающим.
– Тео… – прошептала она и вдруг кинулась к другу, заключая его в крепкие объятия. – Спасибо.
– За что? – оторопело спросил Айви, хлопая её по плечу с доброй ухмылкой.
– За правду.
Они стояли в залитой тусклым светом комнате, позволяя огням лампочек блуждать по своим лицам. За окнами давно была лишь кромешная тьма; два выходца из провинции не обращали на неё никакого внимания, надолго замерев в объятиях друг друга.
Глава 13
– «Джульет, нам не нужно много гвардейцев! Джульет, они нам не понадобятся!..»
Раздражённый голос капитана Гвардии, передразнивавший слова самого президента, разносился по салону вместительного чёрного автомобиля. Скай Гресл покинул свою резиденцию в сопровождении Джульет и вездесущего Блейка.
– Успокойся, прошу, – президент устало скрестил руки на груди. – Никто не мог предположить, что всё произойдёт именно так.
– Я не предполагала, я была уверена! – капитана Гвардии уже было не остановить. – Была уверена, что эти чёртовы Буревестники нагрянут на твою речь!
– Умоляю вас, хватит уже об этом случае! – Блейк трагично закатил глаза. – Вы терзаете мою свежую рану… я так испугался!
– Не стоило так сильно переживать за меня, – выдавил Гресл, изнемождённо откидываясь на белую кожу сиденья и размышляя о том, зачем он вообще взял с собой Бигэтса.
– Я испугался за себя! – вскричал директор Амфитеатра. – За свою жизнь, понимаешь?!
– Действительно, – выдохнул президент. – У тебя точно были причины для опасения. Я рад, что ты не пострадал.
Блейк вытаращил глаза ещё сильнее:
– Ты что-то знаешь? Знаешь, да?! Они правда хотели напасть на меня?
– Непременно, – подтвердила Джульет, принимая игру Гресла. – В следующий раз тебе стоит остаться дома. Так ты будешь в безопасности…