– А я в тишине, – прошептал Скай в сторону.
Автомобиль покинул территорию резиденции и устремился в сторону Амфитеатра Желаний, пересекая длинный мост.
– Неужели мы опять вернёмся в это место? – не унимался Блейк. – Нет, я решительно не хочу больше бывать в Доме Правительства! Никто так и не убрал ту ужасную краску! Это ведь кошмар, полная безвкусица! Мятежники решительно не смыслят ничего в эстетике…
Машина вздрогнула и остановилась. Блейк завертелся на месте:
– Почему стоим?
Он опустил окно, выглядывая наружу. Мост пустовал. Бигэтс выдохнул и пожал плечами:
– Какая-то ошибка…
– Привет, кудрявый!
Блейк завопил и отпрянул от окна, цепляясь за рукав пиджака президента:
– Они опять здесь!
Ухмылявшееся лицо Тео приветливо заглядывало в салон автомобиля:
– Мы вам не помешали?
Джульет кинулась наружу, выхватывая шпагу; Гресл последовал за ней, оставляя дрожащего Бигэтса наедине с ошарашенным водителем и довольной улыбкой Айви.
Прямо перед машиной стоял, вытянувшись во весь рост, предводитель Буревестников. Либерти и Рей были подле него, преграждая дорогу автомобилю. Заметив в глазах капитана Гвардии желание кинуться в бой, Гресл первым шагнул вперёд, не позволяя бессмысленному сражению завязаться в ту же секунду.
Арес Марчелло повторил его движение. Не обнажая шпагу, он подошёл ближе и мягко улыбнулся:
– Как Ваше самочувствие, господин Президент?
– Ещё пару минут назад оно было в абсолютном порядке, – президент смерил всю компанию нечитаемым взглядом. – Однако моему спокойствию внезапно помешало некоторое недоразумение.
Рука Либерти Роуз легла на ножны. Предводитель бросил ей быстрый взгляд, а затем вновь обратился к Греслу:
– Мы пришли только для того, чтобы узнать… обдумали ли Вы то, о чём я говорил перед Домом Правительства несколько дней назад?
Стараясь не выказывать возмущения, вызванного столь дерзким и открытым вопросом, президент поднял на Ареса холодный взгляд.
– И ради этого Вы останавливаете мою машину в самом центре столицы? Это совершенно неразумно.
– В газетах писали о собрании Праздных в Доме Правительства, – объяснил предводитель крайне раздражавшим своей вежливостью тоном. – Кажется, разговор должен коснуться и Буревестников. Мы не хотим угрожать Вам, драться с Вами. Мы лишь желали убедиться, что наша позиция будет передана собранию.
– Наглость! – прошипела Джульет. – Неужели вы все думаете, что президент Гресл возьмётся за исполнение ваших идиотских требований?
– Мне кажется, что моя речь не была лишена смысла, – мягко возразил Арес.
– В любом случае, мир не вращается вокруг Вас и Ваших сторонников, – голос Гресла был по-прежнему лишён эмоций. – На собрании Праздных будут обсуждаться изменения в гимне Республики.
– Это, чёрт возьми, очень важная тема! – расхохотался Тео, услышав слова президента. – А что, других проблем у нас нет?
– Из гимна хотят убрать куплет о Столичном Пересмешнике, – продолжил Гресл, не обращая никакого внимания на крики Айви. – Символы Республики имеют привычку быть непостоянными.
Арес сдержанно усмехнулся. Президент окинул глазами длинную полосу железных перил:
– Надеюсь, хотя бы этот мост не предаст Илитион.
«Почему все так привязались к этому Пересмешнику? Разве это не просто бессмысленные строчки, которые впихнули туда лишь для красоты?» – в голове Либерти опять начали мелькать сбивавшие её с толку вопросы. Понимать Гресла становилось всё труднее.
– Кажется, не имеет смысла продолжать этот разговор, – президент обвёл Буревестников требовательным взглядом. – Я даю вам несколько минут, чтобы покинуть мост.
Угрозы после этих слов не последовало. Гресл не пугал – он предупреждал.
– Это значит, Вы не разделяете тех мыслей, которые я высказал насчёт режима праздников? – упорству предводителя позавидовал бы любой.
– Это значит, что тебе пора убраться отсюда, чёртов мятежник! – Джульет Эветт теряла терпение.
– Господин Марчелло, – серые глаза пристально устремились на Ареса. – Я считаю, что уже всё сказал.
– А вот я нет!
Перед лицом президента мелькнула шпага Либерти Роуз. Он выхватил своё оружие и вынужденно отразил её атаку, вступая в схватку почти машинально, но через несколько минут сражение приобрело такой размах, что никто уже и не думал о его завершении. Девушка кидалась вперёд, заставляя руку вздрагивать от соприкосновения металла с металлом; Гресл вновь раздражал её своими выверенными ударами.