Либерти взглянула наверх. Низкий белый дом, облицованный деревянными балками, выходил окнами на площадь: на черепичной крыше стоял юноша с длинными чёрными волосами, сидящими на его голове подобием меховой шапки. Поверх изящной бежевой рубашки была накинута куртка из грубой тёмной кожи – и такое противоречие было во всей его фигуре: он был не слишком высок, но гордо вытягивался в полный рост, выглядел не старше Либерти, но весело смеялся, как маленький ребёнок, сжимал в руке клюшку для игры в аристократический крокет, но совсем не аристократично отбивал ей жестяные банки. Они взлетали в небо и взрывались сотнями искр, разнося по площади тот самый гром, который привлёк внимание Либерти. «Фейерверки! Значит, это Теодор Айви!» – подумала она, запомнив из слухов имена Буревестников и то, какое оружие каждый из них применял. Теодор служил в банде мятежников главным заводилой и головной болью Гвардии: поймать его не терпелось многим. Но Айви был неуловим и ловко орудовал любыми пиротехническими устройствами, которые попадались ему под руку. На заводах фейерверков участились пропажи пороха: теперь Либерти догадывалась, в чьих руках находились эти запасы. Теодор всегда работал на привлечение внимания толпы и заботился о том, чтобы выступления Буревестников выглядели эффектно. У него получалось: Либерти застыла перед домом, наблюдая за каждой новой вспышкой в небе.
– Разойдись! – рука в голубой рубашке оттолкнула её в сторону. Площадь уже заполонила Гвардия, и несколько человек тащили лестницу к зданию, на крыше которого обосновались мятежники. В то же мгновение наверху появилось новое действующее лицо: девушка с длинными, ярко-красными волосами держала в руках арбалет и целилась в гвардейца, который раньше всех забрался на лестницу. «Рей! – тут же пронеслось в голове у Либерти. – Всегда сурова и собрана, а в своих речах обличает несправедливость. Как же невозмутимо она смотрит в лицо опасностям!». Красноволосая девушка шагнула к самому краю крыши, посылая стрелы в противников и отправляя гвардейцев в неприятные полёты вниз по лестнице. В её поведении не было ни тени страха или слабости: алые пряди скрывали эмоции на лице, а движения обволакивал свободный чёрный плащ, подол которого касался черепицы.
Раненые солдаты Гвардии сбились в кучу под злополучным домом. Либерти слегка поморщилась, глядя на то, как командир отряда пытался извлечь из ноги стрелу. Гвардеец стиснул зубы и прошипел что-то подчинённым, резко выдёргивая наконечник, а затем поднялся на ноги и заковылял обратно к лестнице: два солдата поддерживали конструкцию с обеих сторон, и командир стал вновь взбираться на крышу. Раненая нога то и дело соскальзывала с досок: гвардеец цеплялся руками за лестницу, зависая в воздухе, а потом продолжал путь. Либерти подняла голову: Рей стояла на месте и словно поджидала командира отряда. Она не сделала ни одного лишнего движения, не сказала ни слова; но, когда гвардеец ухватился рукой за карниз, девушка придвинулась к нему почти вплотную, балансируя на покатой крыше, и наступила носком сапога на пальцы командира. Тот взвизгнул от боли – Рей продолжала давить на его руку, не убавляя силы. Либерти изумлённо взглянула ей в лицо. Она ожидала увидеть искажённую садизмом улыбку, однако мятежница по-прежнему выглядела абсолютно спокойно, и лишь её тёмные глаза наполнились ненавистью. Ругательства командира оборвались в тот момент, когда Рей сдвинула сапог на лестницу, отталкивая её ногой. Истошный крик гвардейца, летящего вниз с высоты, заглушил топот ног его подчинённых, которые вцепились в продольные доски и удержали конструкцию в нескольких метрах от земли. Командир спрыгнул с неё, злобно стреляя глазами во все стороны; лицо Рей выражало безразличие. Гвардейцы вернули лестницу обратно, однако лезть наверх никто больше не решался. Около дома уже стала собираться толпа из самых смелых и любопытных – командир подошёл к ним с важным видом и ткнул пальцем в стоявшего ближе всех мужчину:
– Ты! Забирайся наверх и достань оттуда мятежников.
Случайный зевака вытаращил на него глаза:
– Как?! Я безоружен, а если уж и Вы не смогли…
– Молчать! Я не смог, как вам это нравится? Делай то, что тебе говорит представитель закона! Или что же, ты тоже на стороне Буревестников?