Изабелла де Хелн выглядела довольно старше, чем на снимке в вечерней газете, однако никто бы не посмел назвать её пожилой женщиной. В её повадках не было и тени усталости: она двигалась грациозно, замедлив шаг и степенно спускаясь по лестнице. Приталенное платье алого цвета подчёркивало стройную фигуру; поверх длинных рукавов был накинут полушубок из белоснежного меха. Острые каблуки изящных чёрных туфель извлекали из каждой ступени солидную мелодию, заставляя взгляды всех гостей приковаться к хозяйке вечера. Светлые, чуть волнистые волосы заканчивались у тонкой шеи, огибая и подчёркивая надменное лицо. В правой руке Изабелла де Хелн сжимала длинную трость с серебряным наконечником, изредка постукивая ею по лестнице: было ясно, что она носила с собой этот аксессуар исключительно ради красоты.
– Добро пожаловать! – провозгласила дама, когда от зала её отделяла всего пара ступеней. – Прошу извинить меня за непривычную скромность вечера. Видите ли, мне пришлось готовить всё на скорую руку…
По толпе гостей пронёсся заискивающий смех, за которым тут же последовали возгласы восхищения: действительно, Изабелла де Хелн сильно преувеличивала, говоря о «скромности» мероприятия.
– В любом случае, я не могла больше ждать! – хозяйка салона приняла печальный вид. – Когда я получила последние известия о состоянии праздников в провинции, я поняла, что мне нужно срочно брать всё в свои руки.
Гости загудели сочувствующим тоном. Это несколько ободрило Изабеллу:
– Да, простые жители Зоннебурга лишены возможности лицезреть достойные торжества! Фейерверков не хватает, а их артисты совсем перестали стараться – это новая, вопиющая мода, и я даже не хочу думать о том, откуда она взялась…
Шёпот в толпе усилился, и Либерти несколько раз отчётливо уловила собственное имя.
– А значит, самое время подключиться нам – неравнодушным, преданным гражданам Республики! Сегодня мы обсудим план дальнейших пожертвований в провинцию, и я приведу в качестве аргумента некоторые говорящие цифры. Друзья, мы – истинная опора Илитиона! Пора вспомнить об этом и помочь власти… вы не хуже меня знаете, что там сейчас другие заботы.
Либерти усмехнулась, догадываясь, чьи имена числились вверху списка забот власти. Однако неожиданная нота тревожности, которой окончилась триумфальная речь Изабеллы де Хелн, заставила её ещё раз пристально оглядеть величественную даму. Взгляд хозяйки вечера был устремлён влево. Туда, где на отдалённой софе расположился сам президент Илитиона.
Девушка ошеломлённо распахнула глаза. Она совсем не ожидала увидеть в салоне Ская Гресла. Из всего, что Либерти поняла о нём за прошедшие дни, можно было судить о неприязни президента к подобным сборищам людей. Что делало скучающее, как обычно безэмоциональное лицо Гресла в этой атмосфере пафоса и яркого торжества, было совершенно не ясно.
– Неужели и он возомнил себя благотворителем? – прошипела Либерти, разглядывая президента и всё ещё ощущая недосказанность от последней стычки с ним. Гресл был одет в длинный тёмный камзол, расшитый золотыми пуговицами и тонкими цепочками. Официальность его вида окончательно сбила девушку с толку.
Изабелла де Хелн внезапно и бодро захлопала в ладоши:
– Но что же мы не открываем вечер? Прошу вас, веселитесь!
Она метнула два стремительных взгляда: один – в сторону официантов, которые тут же засеменили вокруг столов, другой – на музыкантов в чёрных смокингах, заставляя их возобновить игривую мелодию саксофонов. Сама хозяйка салона тут же скрылась меж гостей, медленно подплывая то к одной, то к другой компании и не оставляя без внимания никого. Музыка вернула Либерти в реальность: она начала размышлять над тем, как попасть на первый этаж и при этом избежать столкновения с Праздной толпой. Теперь, когда в салоне объявился Гресл, ей не терпелось воссоединиться с Буревестниками и повернуть вечер в неожиданное русло.