Наблюдая за происходящим в зале, девушка заметила, что официанты иногда скрывались за узкой дверью; каждый раз после этого она ловила справа от себя людские голоса и шорохи. Либерти осторожно подкралась к ближайшей двери и приоткрыла её: перед ней предстала простая деревянная лестница, ведущая вниз. Голова одного из официантов скрылась из виду аккурат в тот момент, когда девушка заглянула внутрь. Не теряя времени, она шагнула в комнату, миновала стол с чистыми подносами и устремилась на первый этаж. Впереди послышался активный шёпот: Либерти замедлила шаг, дожидаясь того момента, когда вся прислуга покинет небольшую каморку и исчезнет в зале, а затем проникла туда вслед за ними.
Громкая мелодия и обрывки разговоров обрушились на неё вслед за ослепляющим светом. Девушка нырнула за одну из декоративных бежевых колонн, украшавших зал, аккуратно оглядываясь в поисках нужной двери. Она быстро отыскала глазами непрозрачную стену, с противоположной стороны которой её должны были дожидаться Буревестники. Либерти уже хотела двигаться в нужном направлении, как вдруг голоса, прозвучавшие на опасно близком расстоянии, заставили её замереть на месте:
– Ты сегодня совсем грустный. Что-то случилось?
Девушка с изумлением узнала в говорившем Блейка Бигэтса. Взволнованный тон, которым беспечный директор Амфитеатра произнёс эти фразы, абсолютно не укладывался в её голове.
– Всё в порядке, – ответил Блейку не кто иной, как президент Гресл. Либерти наклонила голову вбок, разглядывая их из-за колонны. Директор Амфитеатра, одетый в вычурную бордовую рубашку с жабо, вертелся вокруг своего лучшего друга, заглядывая тому в глаза с наивной и, как казалось девушке, наигранной преданностью.
– Но я же вижу, что ты сам не свой!
Либерти внимательно взглянула на президента: вопреки словам Бигэтса, она не увидела никаких изменений в монотонном выражении лица Гресла.
– Я же сказал, что всё нормально… – Скай вскинул голову, глядя на Блейка в упор. – Мне нужно поговорить с Изабеллой наедине. Потрудись, чтобы нам никто не помешал.
– Ну конечно, друг мой! – воскликнул директор Амфитеатра. – Всё будет сделано в наилучшем виде!
Либерти затаила дыхание, опасаясь того, что излишняя активность Бигэтса может заставить его заглянуть за колонну. Он продолжал сновать вокруг президента, который застыл истуканом под церемониальную музыку, глядя в никуда и словно прикидываясь статуей в весёлой толпе.
«А чего, в конце концов, я опасаюсь? – подумала вдруг девушка. – Даже если они заметят меня, я выйду на них с обнажённой шпагой. Так пускай лучше боятся они…»
Спереди послышались отдаляющиеся шаги, и когда Либерти снова выглянула из-за своего укрытия, ни президента, ни директора Амфитеатра там уже не было. Она начала плавно двигаться в нужную сторону, перебегая от колонны к колонне и сливаясь с предметами богатого интерьера. Остаться незамеченной в самый разгар веселья было нетрудно; к тому же, Либерти не слишком выделялась на фоне чёрно-белой формы официантов, бегавших по залу с бокалами красного вина наперевес. Девушка стала замечать, что и в нарядах Праздных преобладали оттенки багрового, прекрасно сочетаясь с напитками в их руках. Разумеется, лишь один человек на вечере счёл нужным пренебречь заявленной цветовой гаммой.
Наконец, перед глазами Либерти мелькнула деревянная дверь: девушка кинулась к ней, но замерла в нескольких шагах, когда совсем рядом зазвенел смех директора Амфитеатра. Прячась за длинным комодом, она стала прислушиваться: её поразило то, что от недавней тревоги Блейка Бигэтса не осталось и следа.
Вокруг директора столпились увлечённые гости:
– Ах, мистер Бигэтс, и откуда Вы знаете такие истории?
– По должности положено! – усмехнулся тот. – Но вот, что я вам скажу: мне удалось узнать подробности о более интересном случае. О том самом случае.
Смешки в толпе стихли. Праздные устремили заворожённые лица на директора Амфитеатра:
– Неужели?
– Что, правда?!
– Умоляю, мистер Бигэтс, расскажите всё в подробностях!..
Окончательно забыв о предосторожностях, Либерти начала наблюдать за разворачивавшейся прямо перед ней сценой. Директор Амфитеатра, довольный всеобщим вниманием, принял таинственный вид:
– Похоже, смерть Ричарда Гресла была заранее спланированным подарком ко дню совершеннолетия господина Президента… подарком, который он, разумеется, подготовил сам себе.