Гости завздыхали:
– Немыслимая жестокость…
– Так Скай Гресл специально назначил всё это прямо перед своим днём рождения?
Либерти вцепилась ладонями в холодное дерево, боясь пропустить даже одно слово. Никто в Праздной толпе ни на секунду не сомневался в том, что президент был причастен к смерти своего отца. Напротив, они уверенно обсуждали детали убийства, с готовностью ловя каждую сплетню, которую милосердно предоставлял им Блейк Бигэтс.
– Ну конечно, специально! – кивнул директор Амфитеатра. – Чтобы иметь законное право претендовать на должность президента. Ах, отец и не знал, что преподносит своему наследнику, пожалуй, самый ценный подарок…
– Но всё-таки, как?! Как всё вышло так натурально?
Блейк вздохнул с видом знатока:
– Знаете, в наше время наука творит чудеса. Конечно, не обошлось без экспертов в медицине… тех самых, которые потом сделали заключение о естественной остановке сердца.
Праздные вдохновенно закивали головами. Казалось, им доставляло крайнее удовольствие беседовать о смерти столь важной персоны и к тому же приплетать в эту тёмную историю нынешнего президента. Либерти вдруг стало ужасно противно наблюдать за тем, с каким неподдельным интересом гости шептались о конце человеческой жизни. Мало того, они совершенно спокойно очерняли имя любимого ими Ская Гресла, зная, что никто в толпе не вздумает за него вступиться: даже тот, кто считался его лучшим другом, оказался главным зачинщиком мерзкого разговора.
Либерти взглянула на Блейка Бигэтса с искренней неприязнью. Как искусно директор главных артистов страны разыграл комедию несколько минут назад, лицемерно сопереживая президенту… и всё для того, чтобы втоптать его в грязь при первой же возможности. Никто в этой толпе не испытывал к Греслу настоящей привязанности: они боялись, они льстили, но точно не были ему преданны. Девушка вдруг вспомнила, как иногда чувствовала себя в труппе. Бывало, её терзало пугающее ощущение того, что она была лишена любой поддержки и любви. Ей казалось, что никто бы не встал на её защиту, если бы она в ней нуждалась. Теперь всё было не так: теперь у Либерти были Буревестники. Но то, что стало для неё несбывшимся кошмаром, являлось обыденной реальностью в жизни Ская Гресла.
Слащавый голос Блейка Бигэтса продолжал напевать отвратительные фразы:
– Впрочем, я надеюсь в будущем порадовать вас неоспоримыми фактами. Сейчас, когда прошло уже целых два года, многое всплывает на поверхность!..
И вдруг Либерти решила: Гресл был невиновен. Она заявила это себе с такой уверенностью, что удивилась собственным мыслям. Однако ей отчего-то захотелось упорно в это верить – президент совершил многое, но только не убийство собственного отца. Девушка вспомнила свой первый разговор с Греслом: он сам сказал ей, что мало кому доверял. Если бы всё это было правдой, разве стал бы президент рассказывать об убийстве сплетнику Бигэтсу? Нет, тогда бы директор Амфитеатра не знал ничего ни о плане смерти Ричарда Гресла, ни о поддельном медицинском заключении. Президент был слишком предусмотрителен, чтобы позволить такой информации попасть в руки человека, о любви к слухам которого он попросту не мог не знать. Поэтому Либерти сделала простой вывод: в историях Блейка Бигэтса не было ни капли правды. Лучший друг Гресла разносил клевету и, похоже, делал это не в первый раз – о личных мотивах директора Амфитеатра Желаний можно было только догадываться.
Девушка резко встряхнула головой, как будто пытаясь привести себя в чувства. Ей давно было пора впустить в салон Буревестников. Стараясь выкинуть из головы лишние размышления, она медленно пошла дальше. Либерти казалось странным постоянно оказываться внутри событий, касавшихся тех, кого она считала своими врагами.
Оказавшись рядом с нужной дверью, девушка поспешно повернула ключ в замочной скважине и толкнула ручку от себя. Вместо тёмной улицы и Буревестников она увидела перед собой небольшую, но со вкусом украшенную комнату, в центре которой стоял массивный серый диван. Перед ним расположился низкий стол с чайным сервизом; по углам комнаты стояли вешалки, державшие несметное множество пышных шуб. Не понимая, как она могла перепутать двери, Либерти машинально сделала шаг вперёд: «Это всё из-за Гресла… из-за Гресла и Бигэтса. Сплетни сбили меня с толку, нельзя было так долго слушать эту чушь!»
Около комнаты послышались отчётливые шаги. Девушка метнулась к одной из вешалок, пробираясь в самый угол и скрываясь между огромными шубами из белого и чёрного меха. Оставив себе узкое пространство для обзора, Либерти тихо выдохнула от раздражения: в дверном проёме показался Скай Гресл, сопровождаемый хозяйкой салона. Изабелла де Хелн жестом пригласила гостя расположиться на диване, плотно захлопнула дверь, а затем уселась подле него, прислонив свою трость к низкому столу.