– А что? – он оглядел полосы огня, которые стремительно побежали по дорогому паркету. – Я сейчас в своей стихии!
На осыпанном осколками полу валялись перевёрнутые столы. Изабелла де Хелн в ужасе смотрела на то, как с каждой минутой всё сильнее разрушалось богатое убранство её салона. Около хозяйки показался Блейк: он был единственным из гостей, кто не покинул помещение в приступе паники. Заметив директора Амфитеатра, Тео ухмыльнулся и активно замахал рукой:
– Скучал по мне, кудрявый?
Бигэтс вздрогнул и спрятался за пышный полушубок Изабеллы. Та заслонила его собой, в изнеможении восклицая:
– И как вы двое могли не взять с собой Джульет?! Она бы не допустила такого кошмара!..
– Дорогая Изабелла, успокойтесь! – залепетал Блейк, хотя сам продолжал дрожать от страха. – Это всё не стоит Ваших переживаний!
– «Не стоит»?! – хозяйка устремила гневный взгляд на Буревестников. – Подлецы, хулиганы, посмотрите, во что вы превратили мой салон! Ничего не пожалели…
– Подумаешь, трагедия, – прыснул Тео. – Да Вы ещё десять таких отгрохаете, поэтому и не жалеем! Что, разве нет? Пошлёте деньги не в провинцию, а в собственный карман – и готово. Всё равно там, в Зоннебурге, никому не нужны Ваши чёртовы подачки!
– Да как ты со мной говоришь, нахал?! – возмутилась Изабелла, крича на Айви из противоположного конца зала.
– Никому, слышите? – не унимался тот, обводя глазами хозяйку салона и кидая быстрый взгляд на директора Амфитеатра. – Никому не нужно ваше фальшивое сочувствие!
Он выудил из сумки круглую самодельную гранату, швыряя её в сторону изо всех сил: последняя колонна в зале осыпалась обломками на пол. Тео ухмыльнулся и вытер пот со лба.
Изабелла и Блейк вжались в стену.
– Что вы все творите? – протянула хозяйка потерянным голосом. – Неужели в вас нет ничего человеческого?! Хотя…
Она подняла голову, с жалостью оглядывая Гресла и прожигая глазами Либерти.
–… хотя, что же это я? Нет, конечно же нет! – завопила Изабелла, окончательно срывая голос. Её крик словно вывел президента из ступора: трость в его руке дрогнула и вновь устремилась вверх.
Происходящее на первом этаже уже не могло отвлечь ни одного из них. Либерти резко взмахивала шпагой, не заботясь о том, куда именно была направлена её атака: ей казалось, что в тот момент и она, и Гресл всерьёз желали прикончить друг друга. Помимо всех тех побуждений, которые руководили девушкой последнюю неделю, её желание было подкреплено чувством горечи, всплывавшем в сознании при мысли о родителях. И это заставляло её сражаться яростнее, чем когда-либо. Президентом же по-прежнему управляла та самая причина ненависти, неизвестная Либерти, но так сильно на него повлиявшая.
Очередное столкновение трости и шпаги отдалось гулом в почти обессиленной голове девушки. Однако рука Гресла внезапно допустила опрометчивое движение: остриё оружия Либерти царапнуло рукав его камзола. Она впервые задела его. Неглубоко, без капли пролитой крови. Но по-настоящему.
Президент лишь на мгновение нахмурился от болезненного ощущения, а затем ринулся вперёд ещё более неистово. Исступлённо отбивая атаки Гресла, глядя ему прямо в лицо, девушка поняла: теперь каждого из них остановила бы только смерть другого. В воздухе рычали звуки взрывов, дышать становилось всё труднее, но Либерти упорно не хотела прекращать схватку. Девушка твёрдо решила: если президент не прикончит её, то она достанет из него желаемую правду. Или сделает так, что эту правду похоронят вместе с Греслом.
Он взмахивал тростью всё сильнее, и всё быстрее с каждой секундой рушился вокруг них роскошный салон. Либерти почувствовала очередной взрыв совсем близко: пол под ногами загудел, заставляя её сделать шаг назад от неожиданности. Гресл воспользовался этим, выставляя перед собой трость и наступая на девушку. В этот момент по паркету побежала трещина; ограждение за спиной Либерти рухнуло. Она потеряла равновесие и тут же оступилась, соскальзывая вниз.
В те несколько мгновений, когда её ноги всё ещё стояли на краю обломанного паркета, в голове девушки успели пронестись сотни мыслей. Бегло взглянув на президента, Либерти подумала о том, что он должен был ощутить радость. В конце концов, Гресл добился своего. Сзади прогремел новый взрыв: в серых глазах отразилось пламя.
И тут бледная рука резко подалась вперёд, протягивая ей наконечник трости. Девушка вцепилась в него, неверяще глядя наверх: президент плавно потянул её на себя, вытягивая на оставшийся нетронутым участок пола. Неожиданно оказавшись в вертикальном положении, Либерти отпустила трость и выставила свободную ладонь вперёд, чтобы избежать столкновения с Греслом: дрожащие пальцы впечатались в его плечо. Долгое время единственным, что слышала девушка, было тяжёлое дыхание их обоих. Вслед за кислородом в лёгкие проник аромат вишни: чтобы снова не доводить себя до недостатка воздуха, Либерти приходилось вдыхать его полной грудью. Однако одеколон президента отчего-то не вызвал в ней прежнего раздражения. По крайней мере, не в такой степени. Напротив, он напоминал ей о том, что всё было как раньше.