Горячая волна ударила в голову Озола. Сам-то он сегодня утром был осторожен, а не подумал, что бандиты могут отомстить его семье. Привык считать Мирдзу самостоятельной, не нуждающейся в опеке. Правда, Ванаг научил комсомольцев обращаться с оружием. Автомат остался у Мирдзы, Озол взял с собой только револьвер. А если бандитов будет несколько, что может сделать одна девушка? И он тоже не мог усидеть на месте. Как и его фронтовой товарищ, Озол встал и зашагал по комнате.
— Знаешь что! — внезапно воскликнул Упмалис. — Поедем! Сейчас же! Шофера с собой не возьмем, обойдемся сами.
Он вызвал машину, и они поехали. «Виллис» мчался по изрытой военной дороге. Упмалис крепко сжимал руль, подавшись вперед. Они молчали. Лишь у развилины дорог Озол прикоснулся к напряженной руке Упмалиса и сказал:
— Поедем налево. Не через бор.
Машина подалась вправо, взвыла, круто повернула налево и продолжала путь, ни на секунду не сбавляя скорости. Они промчались через местечко и подъехали к дому Озола. У полуоткрытых ворот машина, взвизгнув, остановилась. В окнах было темно, на дворе и в доме — тихо. Озол тяжело вздохнул, подошел к окну и постучал.
— Назовись же! — крикнул Упмалис. — А то еще испугаешь людей.
— Оля! Это я! Открой! — крикнул Озол. В наступившей тишине он услышал частые удары своего сердца.
— Папа, это ты? — раздался откуда-то голос Мирдзы.
— Да, мне удалось приехать раньше, — откликнулся Озол, поняв, что волновался зря. Ему захотелось рассмеяться, но следующая фраза Мирдзы испугала его.
— Тебе надо было поторопиться! Теперь уже поздно.
— Как поздно? — не понял он, но потом ему показалось, что с Олей приключилась какая-то беда.
— Они удрали.
— Кто удрал?
— Бандиты.
— Значит — все же? — прозвучал из темноты голос, в котором слышались и опасение, и радость, и удовлетворение тем, что они не отложили поездки до утра.
— Я дала очередь из автомата, и они удрали, — гордо сообщила Мирдза.
— Да где ты сама, выходи к нам, — позвал Озол и услышал, как Мирдза спускает с чердака хлева лестницу. Она подошла к окну, против которого стоял отец, и в темноте стала отыскивать другого, сказавшего: «Значит — все же?» Она узнала голос.
Щелкнул засов, дверь отворилась, и на ступеньки, пошатываясь, вышла Ольга в наспех накинутом в темноте пальтишке.
— Мирдзинь! Юрис! — воскликнула она, и эти два слова выразили всю ее любовь к дочери и мужу, радость, что они живы. Но после этого силы покинули бедную женщину, ее бросило в дрожь, и, ухватившись одной рукой за косяк, она опустилась на порог.
— Пойдемте, — Озол опомнился и помог жене встать. — Валдис, Мирдза, пойдемте!
В комнате они зажгли лампочку, и Мирдза должна была рассказать, что произошло этой ночью.
— Вчера вечером маму запугала жена Салениека, — Мирдза принялась рассказывать все по порядку. — Завернула мимоходом, когда уже стемнело, и, узнав, что отец уехал, начала убеждать нас, чтобы мы ни за что не ночевали в своем доме. Наговорила всяких страстей. В одном месте парторга застрелили, в другом — жену парторга, в третьем — комсомольцев. Мать гонит меня из дому, чтобы пошла к Пакалнам или к кому-нибудь другому, а сама не идет, говорит, что ей надо дом сторожить, ее никто не тронет. Тогда я взяла автомат и забралась на чердак хлева. Но не могла уснуть. Около полуночи слышу шаги. Я подползла к слуховому окошку и высунула автомат. Они вошли во двор и начали стучать в дверь и окна. Мать, наверное с перепугу, не откликается. Тогда они принялись кричать, чтобы открыли добром. Они, мол, должны перетряхнуть это коммунистическое гнездо. Если не впустим — они нас живьем сожгут. Тогда я решила — будь что будет — и дала очередь пониже, чтобы не попасть в окно. Они попадали наземь как подкошенные. Я думала, что убиты, но через минуту слышу — шуршат в цветнике, ползут. Я опять дала очередь. Опять тишина. Вдруг — как вскочат, и бежать.
— Так значит, это ты стреляла? — Ольга наконец обрела дар речи. Но пережитый страх окончательно ее сломил. Напряжение сменилось упадком сил, и она стала плакать и истерически смеяться.
— Разве вы после этого еще не видели друг друга? — удивился Озол.
— Нет, ведь все это произошло только что, перед вашим приездом. Может быть, полчаса тому назад. Я не решалась оставлять такую хорошую позицию. Мамочка, ты успокойся! — Мирдза погладила мать по голове.
— Я и не плачу, я радуюсь, — всхлипывала мать.