Чтобы скорее добраться до цели, они поехали на машине, которую оставили на опушке леса под охраной комсомольцев.
Цепь истребителей с Ванагом и Упмалисом в центре прошла плотно оцепленный сектор леса. Напрасно! Руководство уже хотело было отказаться от поисков, но Петер настаивал, чтобы еще раз прочесали лес. Теперь они с Упмалисом разошлись. Ванаг встал на левый фланг, Упмалис — на правый.
В середине оцепленного участка Петер обратил внимание на какой-то бугорок, который казался, как и остальные места в лесу, обросшим мохом и елками. Но местами на бугорке мох слегка пожелтел, и это при свете предзакатного солнца выделяло его среди остальной зелени. Петер подошел, ощупал начавшую желтеть елочку, потянул и, неожиданно для себя, вырвал ее из земли — оказалось, деревцо было лишь воткнуто. Он топнул ногой — земля глухо загудела, значит, под нею была пустота. Сердце Петера учащенно заколотилось — здесь мог быть враг. Он дал остальным знак молчать, собрал вокруг себя человек тридцать и расставил их широким кольцом вокруг подозрительного места. Он допускал, что из землянки может идти потайной ход. С десятью истребителями он приступил к обследованию бугорка и под густыми кустами можжевельника нашел вентиляционный люк. Недолго думая, он запустил туда три ручные гранаты и отскочил в сторону. Почти одновременно раздались три взрыва, из подземелья послышались истошные крики и стоны.
— Сдавайся, кто еще жив! — повелительно крикнул Петер, наклонившись к люку, но вместо ответа услышал лишь эхо, откликнувшееся со всех сторон в вечернем, уже сыром лесу. Стоны в землянке утихли, доносились лишь сдержанные вздохи.
Вдруг метрах в двадцати от бугорка закачалась и упала елка, из-под нее выполз человек, быстро вскочил и бросился бежать. Автоматная очередь свалила его наземь. После минутного затишья в подземелье грянул револьверный выстрел. Петер, не понимая, что происходит, швырнул туда еще три гранаты.
— Миной подорвем, если не сдадитесь! — крикнул он, осторожно наклонившись над лазом. Из люка показались поднятые кверху две руки, потом голова. Подбежавшие истребители вытащили на поверхность бывшего пастыря общины Гребера.
— Много еще вас там осталось? — спросил Ванаг.
— Двое живых и пятеро мертвых, — поспешил сообщить Гребер.
— Не врешь?
— На сей раз не вру, — уверял он.
— Крикни, чтобы добром выходили. Если нет — взорвем.
Нагнувшись над люком, Гребер крикнул:
— Вилюм! Лучше выходите все! Здесь чуть ли не целая дивизия. Ничего не поделаете.
Вылез человек, которого никто из местных жителей не знал.
— Это Зупениек из соседней волости, — поспешил отрекомендовать Гребер.
После этого в отверстии показалась рыжая голова, бандит поднял дрожащие руки. Вилюм настолько перепугался и обессилел, что пришлось помочь ему вылезть.
— Кто еще был в вашей банде? — строго спросил Петер.
— Готлиб Мигла пытался бежать, но вы, кажется, убили его, — услужливо сообщил Гребер. — Леопольд Мигла застрелился, а остальные погибли от гранат.
— Идите и уберите трупы! — приказал Петер. — Мы свои руки не будем пачкать этой падалью.
Тяжело дыша, они выволокли сперва Леопольда, затем искромсанные трупы остальных бандитов.
— Теперь ты окажи, не прячется ли там еще какая-нибудь гадина? Если соврешь, поплатишься головой, — строго сказал Петер Греберу.
— Видит бог, что нет!
Двое истребителей с револьверами в руках спустились в землянку и, освещая электрическим фонариком дорогу, осмотрели убежище бандитов. Они доложили, что землянка отлично оборудована, обшита досками, в ней хорошие нары, печурка и даже уборная в одном из боковых ходов. Неожиданно богатыми оказались запасы продовольствия, натасканные бандитами, готовившимися к зимовке. Там были ящики с маслом, головки сыра, похищенные, видимо, с маслодельного завода, бидон с медом и даже консервы, сахар, вина и ликеры. В углу лежал приводной ремень.
— Там добрая машина груза. — кончили свой доклад бойцы.
Арестованных отвели к опушке леса и усадили на грузовики. Их привезли в местечко, где Вилюму, после того как он во всем сознался, была устроена очная ставка с Майгой-Милией, подписавшейся на вещественном доказательстве — положенной для бандитов записке — Милочкой.