— Но нельзя же ссыпать зерно под открытым небом, — кричал Озол в трубку.
— Это, конечно, нехорошо, но что поделаешь? — оставался равнодушным Розит. — Заготзерно и кооператив — две разные организации — друг другу не подчиняются.
Озол бросил трубку.
«Какое бездушие! — подумал он с горечью. — Эх, Вилис Бауска, мой боевой товарищ, разве за то мы боролись, чтобы такие болтуны теперь бездельничали на важных постах».
Что делать? Он почувствовал такую усталость, что на все хотелось махнуть рукой, ссыпать и свое зерно на платформу, уехать домой и спать, спать, спать.
Но нет, нельзя оставить поле битвы. Раз партия его поставила на боевой пост, надо быть настойчивым. Он снова заказал срочный разговор, на этот раз с укомом партии и вызвал к телефону Рендниека.
— Что мне посоветуешь делать? — спросил Озол, окончив свой рассказ.
— Очень просто: если они не откроют добром, нужно открыть или взломать, — ответил Рендниек, не долго думая. — Я немедленно позвоню этим горе-кооператорам и скажу, что это мое распоряжение. Они считают, что покушаются на их священную собственность! Подумаешь, какое государство в государстве!
Озол с облегчением повесил трубку. Он не один на своем посту, вместе с ним партия — она чутко откликается на каждый сигнал. Вместе с такими людьми можно воевать. Мы еще повоюем!
Когда Озол опять подошел к кооперативу, навстречу с кислыми лицами вышли председатель и еще некоторые правленцы. Они зло посмотрели на Озола и направились к складу.
«Ничего, перенесете, — улыбнулся Озол. — Вас не обидели ни на волосок».
Он сел к Рикуру в повозку, и они быстрой рысцой проехали к пункту, чтобы сказать подводчикам — пусть подтягиваются к складу.
— Ишь ты, какой настойчивый, — заметил парторг соседней волости Целминь, узнав о победе Озола. — Но говорят, что острый топор быстро тупится! Можешь еще нарваться на таких, у которых найдутся защитники в высших учреждениях.
— И тогда? — спросил Озол.
— И тогда ты полетишь с места.
— Жалок человек, который, боясь за свое место, не решается бороться за справедливость, — резко ответил Озол.
— Могут исключить из партии, — подкрепил Целминь свои доводы.
— За справедливый поступок из партии не исключают. А шкурников партия не терпит.
Тем временем открыли склад, но его еще надо было подмести. Когда подводчики опорожнили свои мешки, уже наступил вечер.
— Ну, досталось вам, — как бы извиняясь, сказал Озол крестьянам, когда все собирались уезжать.
— Денек пропал, — ответил Пакалн, — зато не надо будет еще раз ездить. Я зерно ни за что на землю не стал бы сыпать. Пусть хоть в тюрьму сажают. Но если бы тебя не было, склада так и не получили бы. Как это может так быть, что два советских учреждения не уступают друг другу?
— Всякие бывают люди, — устало ответил Озол. Ему не хотелось говорить. После сегодняшнего нервного напряжения им овладела слабость, как после продолжительного, ожесточенного боя, когда хотелось упасть на камень, в сугроб или даже в лужу, и сразу же уснуть. Он сел на повозку и предоставил лошади самой идти в веренице телег.
Когда Озол вернулся, было уже совсем темно. Ольга вышла ему навстречу и помогла распрячь лошадь.
— К Мирдзе гостья приехала, — сообщила она, — Эльза. У Зенты она теперь остановиться не может, так переночует у нас.
Озол приезду Эльзы и радовался, и не радовался. Хотя он в пути немного вздремнул, усталость все же не прошла. Она тянула в постель, а теперь опять надо будет беседовать, выслушивать всякие новости и рассказывать самому.
Он зашел в кухню умыться. Холодная вода освежила. Но все тело требовало прохлады. Сняв рубашку, он принялся тереть грудь и спину. Не будь ночь и поздняя осень, пошел бы к озеру искупаться.
— Что ты скребешь себя, словно после молотьбы в риге? — удивилась Ольга.
— Молотьба в риге — это сравнительно чистая работа, — ответил Озол, оставив жену в неведении о том, что он хотел этим сказать.
Эльза приехала одна. Маленького Вилиса она оставила на попечении тетки. Эльза передала привет от Зенты, она быстро поправляется. Но после тяжелого ранения ей нужен будет длительный отдых. Поэтому Мирдзе придется взять на себя обязанности комсорга волости. Быть может, даже на продолжительное время; Зенте легче будет заведовать Народным домом.
— От Мирдзы в последнее время тоже помощи мало, — заметил Озол без улыбки. — Оставила меня почти что одного.
— Разве молодежные бригады мало сделали этим летом? — возразила Мирдза.
— Работали, никто этого не отрицает, но об идейном воспитании молодежи ты могла бы больше подумать, — упрекнул отец.