— И вы думаете придет кто-нибудь сюда? — мрачно заметила Янина.
— Вот я и узнала, как тебя зовут, — улыбнулась Мирдза. — Не беспокойся, придут. Ни одного свободного места не останется.
— Это — Мирдза Озол, комсорг волости, — вдруг сообщила Янина подругам, и в ее голосе прозвучало нечто вроде предупреждения.
— А-а, — протянула девушка, до сих пор молчавшая. Голова у нее была повязана белым платочком, из-под которого выбивались рыжеватые кудри. Лицо — белое, не-загоревшее, с веснушками на прямом и красивом носу и на щеках. Шея, как обычно у рыжеволосых, тоже белая, словно точеная. Зеленоватые глаза, одновременно задорные и немного грустные, внимательно разглядывали Мирдзу.
— Мы — несознательные! — с насмешкой сказала вдруг рыжеволосая.
— Что ты, Ася, всегда с этим, — упрекнула Ника и, посмотрев на Мирдзу, объяснила: — Так нас в совхозе прозвали. Комсорг забежал на пять минут, сказал, кто хочет вступить в комсомол — пусть запишется. А у Аси в тот вечер болели зубы, и она была зла на весь мир.
Четвертая девушка — Текла, с продолговатым, сухощавым лицом, тем временем оделась в воскресное платье и попросила Мирдзу помочь ей уложить волосы, как Нике. Но ей такая прическа не шла, и Мирдзе пришлось несколько раз заново перекладывать ее волосы, пока не удалось подобрать наиболее подходящую прическу. Ася тоже сняла косынку и открыла свои рыжие волосы, которых она стыдилась, сама не зная почему. Волосы у нее были средней длины и, свисая прямо вниз, не украшали головы. Мирдзе казалось, что надо было бы «подправить» затылок, это открыло бы красивую шею Аси и придало голове благородную осанку. Текла сразу же разыскала ножницы и принялась подстригать ей волосы.
— В замке такой большой зал, и пока нет Народного дома, в нем можно бы устраивать вечера, — продолжала Мирдза. — Надо посмотреть, нельзя ли там смастерить и сцену. Ребят у вас много?
— Вместе с кузнецами — пять человек, — поспешила сообщить Ника. — У Стасика хороший голос. Ой, сколько он разных песен знает!
— Получился бы хороший вечер. Мы давно ничего не устраивали. И вдруг перед Октябрьскими праздниками появится объявление: «Машинный и коннопрокатный пункт в своем помещении устраивает вечер!»
— Янина, ты будешь плясать! — Ника бросилась подруге на шею. — Да? Янина, миленькая, не откажешься? Ну, не упрямься! Она хорошо пляшет русскую, — пояснила Ника.
— У меня нет костюма, — отговаривалась Янина.
— Сошьем, — пообещала Мирдза. — Найдем для этого материи.
— Мне надо идти коров доить, а то хозяйка опять будет ворчать, что только знаем заниматься пустяками да спать, — Янина освободилась от объятий Ники.
— Я схожу вместо тебя, если ты пообещаешь сплясать, — упрашивала Ника.
— Могу и сама пойти, — Янина надвинула на глаза платок и вышла.
— Почему она такая… — грустная? — Мирдза чуть не сказала «упрямая».
— Одна на всем белом свете осталась, — рассказывала Ника. — У нас есть — у кого отец, мать или брат, а у нее нет никого. Прежде они всей семьей ходили на заработки. Перед войной получили свою землю, но когда пришли немцы — отца и мать сразу же убили. Брата замучили в тюрьме. Сестру угнали в Германию. Два других брата эвакуировались и погибли на фронте. Янина убежала из своих краев и работала у кулаков. Теперь она круглая сирота.
— А почему она так к комсомолу относится? — допытывалась Мирдза.
— Она совсем не такая, какой кажется. В совхозе комсорг ее обидел. Она написала заявление, просила принять ее в комсомол, а комсорг продержал бумажку в ящике полгода. Когда кто-то приехал из города, парень, чтобы оправдаться, начал доказывать, что Янина еще недостойна быть принятой в комсомол. Приезжий сказал, чтобы Янину приняли, но она ведь гордая — если я, мол, недостойна, то не надо, и тут же разорвала свое заявление, — рассказывала Ника.
— А если мы устроим вечер — будет она выступать?
— Будет. Ей самой очень нравится.
— Как вы думаете, девочки, не поговорить ли нам о вечере и с вашими парнями? Без них, пожалуй, ничего не получится, — сказала Мирдза.
— Они живут вот там, в доме лесника, — показала Ася через окно.
— Быть может, позвать их сюда? — Мирдзе не хотелось встречаться одной с парнями коннопрокатного пункта, она боялась неловкости при первом знакомстве.
— Ника, убери комнату, — скомандовала Ася, потому что ей самой Текла все еще подстригала затылок.
Мирдза поспешила помочь Нике, и когда комната была приведена в порядок, а Ася подстрижена, Текла пошла в дом лесника и вскоре привела пятерых парней, которые шумливо вошли и спросили — не на собрание ли их позвали? Если так, то им некогда — осталась незаконченной партия в карты.