— Мы с девушками договорились устроить на пункте вечер с выступлениями, — начала Мирдза. — Хотели просить вас принять участие.
— Нашли скоморохов, — обиженно заявил один из них, и Мирдзе пришлось призадуматься над тем, как расшевелить парней. Тут нельзя было начинать с причесок.
— Мы ведь тоже не собираемся на вечере устраивать балаган, хочется что-нибудь красивое показать, — Мирдза не растерялась.
— Казимир умеет ходить на руках, он мог бы показать, — усмехнулся один из парней. — Казя, покажи барышне, как пьяный возвращается из кабака домой!
— А ну тебя! — Казимир дал насмешнику тумака в бок. — Не видишь — она местная, балтийская барышня. Скажет, что мы, чангалы, грубияним.
— Дались вам эти балтийцы! — даже рассердилась Мирдза. — Так только в ульманисовские времена людей друг на друга натравливали. Тогда были балтийцы и чангалы, но зачем нам подражать Ульманису? Я признаю, что мы плохо поступили. Нам уже давно следовало бы навестить вас. Так пристыдите нас и устройте вечер. Покажите, как надо организовать самодеятельность.
— А если получится плохо, вы будете смеяться, — недоверчиво возразил Казимир.
— Почему плохо? — запротестовала Мирдза. — Еще есть время, чтобы подготовиться. Обсудим программу. Мы вот тут думали, что можно бы и сцену смастерить.
— В сарае досок хватит, — вставила Ника.
— А даст ли заведующий? — сомневался Славик.
— Даст. Я поговорю с ним, — вызвалась Мирдза.
— Геня, ты ведь плотник, — обратилась Ася к русоволосому парню, — разве это трудно, устроить сцену?
— Трудно только с тобой ладить, — парень лукаво покосился на рыженькую девушку, которая теперь с подстриженным затылком выглядела очень важной. — Упаси меня бог от такой тещи.
— Можешь не беспокоиться, — такого бездельника в зятья не возьму, — отплатила ему Ася.
— Ну, опять друг другу в волосы вцепятся, — усмехнулся Славик.
— Не во что вцепиться — за ночь крысы обгрызли, — пошутил Геня.
Мирдзе понравилась веселость ребят, которая не была ни непристойной, ни грубой, и она смеялась вместе с ними, но все же время от времени заставляла их быть более серьезными.
Мирдза оставила коннопрокатный пункт уже под вечер, уверенная, что молодежь примется за подготовку Октябрьского вечера и постарается не ударить в грязь лицом.
За скотными дворами она внезапно столкнулась с заплаканной Яниной.
— Что с тобой? — встревожилась Мирдза. — Почему ты плачешь?
Янина молчала, но не уходила. Видно было, что она не привыкла быть откровенной, но все же страдает от одиночества и замкнутости, к которой сама себя принуждает.
— Янина, милая, не могу ли я чем-нибудь тебе помочь? — Мирдза взяла ее за плечи.
— Мне никто не может помочь… — Янина вырвалась и хотела убежать, но Мирдза схватила ее и не пускала.
— Человек человеку всегда может помочь, — уверенно сказала Мирдза, взглянув девушке в глаза. Она удивилась — еще недавно лицо Янины казалось шероховатым, черты его неровными, но теперь в нем просвечивало что-то трогательное, кожа казалась нежной, как лепесток водяной лилии.
— Чем ты мне поможешь? — заговорила Янина, и ее веки вздрогнули. — Мне всегда хотелось в школу, учиться. Раньше я работала у кулаков, некогда было. Потом — война, проклятые немцы… И теперь опять… ничего другого, кроме как скотный двор, кормить кур, доить коров и… оставаться дурой. Видно, моя судьба такая проклятая!
— Янина, судьба тут ни при чем! — воскликнула Мирдза. — Вытри слезы! Послушай, чего бы мне это ни стоило, — ты попадешь в школу и сможешь учиться.
Янина посмотрела Мирдзе в глаза, но видно было, что девушка не совсем верит, считая, что ее обманывают, утешают, как маленького ребенка — лишь бы он не плакал.
— Неужели ты совсем уже не доверяешь людям? — сердцем Мирдзы овладела жалость. Она отдала бы все, что угодно, чтобы вселить в нее веру, что жизнь изменилась к лучшему, отношения людей стали другими, и не следует замыкаться в себе, а надо искать товарищей, которые смогли бы подать руку и облегчить подъем в гору.
— Давай так, я подумаю о тебе этой ночью и завтра, — обещалась Мирдза. — А послезавтра вечером приходи ко мне. Договорились?
Они расстались. Янина — несколько успокоившись, хотя еще колебалась между сомнениями и надеждами, Мирдза же — радуясь всем сердцем, что нашла общий язык с молодежью, что Янина все же доверилась ей, как сестре, и что теперь надо только придумать, как ей помочь, чтобы обещание не осталось обещанием. Чтобы учиться, нужны средства на жизнь, на одежду. У Янины их нет, и у нее нет никого, кто хотел бы ей помочь. Она подумала о том, что средства можно было бы собрать среди населения, но тут же отбросила эту мысль. Это походило бы на милостыню и обидело бы Янину. И разве она одна — сколько их таких, у которых трудная жизнь и немцы отняли возможность учиться! Отец как-то в шутку упомянул, что будет просить отдел народного образования открыть вечернюю школу. А что если это сделать в самом деле? Попросите учителей уделять каких-нибудь три часа в неделю, чтобы помочь молодежи подготовиться к сдаче экзаменов за семилетку?