— Ну, наконец-то освободились еще от одного негодяя! — облегченно вздохнул Озол, когда ревизия была окончена и Калинку увели. И сразу же мысли его переключились на другое — скоро начнется весенний сев. Пятилетку нужно начать воплощать в жизнь.
Озол завернул к Лауску. Здесь шла стройка. Лауск с каким-то парнем закреплял стропила, заканчивая новый хлев. Первые венцы он уложил еще прошлой осенью, углы фундамента тоже сделал, остальное забил торфом и мохом, так как на весь фундамент цемента не хватило, не были подвезены и камни.
— Почти на новоселье попал, — пошутил Озол, глядя, как Лауск учит юношу — Эльмара Эзера укреплять концы стропил.
Озолу нравилось слушать стук молотков, эхо которых отдавалось в ближней роще и говорило, что здесь возникает новое — люди строят, продолжают прерванную войной жизнь. Приятно было вдыхать смолистый запах свежеотесанных бревен. Приятно было смотреть на самих людей — они не ропщут на трудности, целесообразно используют каждый старый гвоздь и кусок железа, об этом говорили лежавшие на камне две кучки гвоздей — в одной перемешаны кривые, изогнутые, заржавленные, в другой — аккуратно сложены уже выпрямленные.
Наконец оба плотника спустились вниз и пожали руку гостю.
— Мы с Эльмаром работаем сообща, — рассказывал Лауск. — Договорились трудную работу делать вместе. Он один, я один, а разве в одиночку балку поднимешь. Мой Имант редко приходит домой с машинно-тракторной станции. Говорит, они соревнуются с Эстонией и обязательно должны отремонтировать тракторы раньше эстонцев. К тому же начали пахать, и он ездит учеником. Мне бы парень дома пригодился, но раз уж решил практиковаться, что тут поделаешь. Когда-нибудь будет бригадиром трактористов и, пожалуй, вызовет на соревнование саму Пашу Ангелину.
— Дельный парень, — похвалил Озол. — Выучится на тракториста, вспашет всю волость.
— Так-то оно так, — согласился Лауск. — Но скажу тебе по совести, трудновато приходится одному. Я не привык лентяйничать, мне работа костей не ломит. Но не знаю, день ли слишком короток, или что другое. Только вижу — одна работа другую погоняет. Осенью думал — ну, еще вот этот клочок вспашу. Никак не собрался! Так и замерзла земля невспаханной. Теперь вот — тороплюсь с хлевом, а глаза все на поле глядят. Говорю — оставлю хлев на осень, да жена тормошит: «Знаю я эту осень, опять в подойник дождь капать будет». И верно, не может же скотина стоять в этом наспех сделанном сарайчике, — он показал на жалкую хибарку, которую сколотил еще в довоенную весну.
— И общественные обязанности тоже требуют времени, — заметил Озол.
— В том-то и дело, — подхватил Лауск. — Веришь или нет, но хочется и в книжку заглянуть. Ты сам нам говоришь, что надо учиться, а стоит начать, так уж не оторвешься, нельзя ведь во тьме жить. Дети учатся в школах, и нам, старикам, краснеть приходится, они как бы на другом языке говорят, мы их не понимаем. Эльмар зимой тоже бегал в школу твоей Мирдзы. Иногда прямо из леса. Я говорю: эту сосенку мы еще могли бы свалить. А он — нет, нельзя опаздывать в школу. Все сидит за книгами, видишь, какой бледный стал.
— Ничего, на солнышке порозовеет, — успокоил Озол.
— Вот мы недавно с Эльмаром говорили, — продолжал Лауск, — как-то странно получается. Кое-кто из новохозяев начал батраков нанимать. Я говорю — что ж это, новые господа разведутся.
— Товарищ Озол, — неожиданно вмешался Эльмар, — я уже давно хотел с вами поговорить.
— Почему же молчал? — улыбнулся Озол.
Эльмар растерялся. Видно было, что он не привык разговаривать запросто с людьми, которых считает в чем-либо выше себя. А ведь он хотел говорить не только о себе лично и боялся, что не сумеет как следует высказаться.
— Ну, говори, говори, — подбадривал Озол.
— Я думаю, что пора бы и нам создавать колхозы, — эта фраза пулей сорвалась с губ Эльмара.
— Почему ты так думаешь? — Озол пытливо посмотрел на бледного юношу. Эльмар, сказав это, осмелел и готов был отстаивать свое предложение.
— Иначе земля останется необработанной. Людей маловато. Лошадей тоже не хватает, — доказывал Эльмар.
— Это правильно, — подтвердил Озол. — Но ведь не только поэтому надо создавать колхоз.
Эзер испуганно посмотрел на Озола, видимо, подумав, что тот не хочет его понять. Но раз он уже начал говорить, то не хотел уступать.