— Мирдзинь, пойдем быстрее, — прошептала она, сжимая зубы.
— Ах, так, — наивно сказала Мирдза и стремительно увлекла Эльзу за собой по ступенькам.
В помещении исполнительного комитета, к счастью, не было посетителей. Там сидели лишь Зента и Ян Приеде, которого Эльза не знала. Зента бросила карандаш и кинулась обнимать подругу детства. Эльза целовала Зенту, слышала ее шумные выражения восторга, но слов не могла разобрать, — она настороженно посматривала на дверь — не откроется ли она, не войдет ли Артур.
— Зентынь, — попросила Эльза, — нет ли здесь какой-нибудь свободной комнаты? Хочу переодеться, запылилась в дороге, — наспех она ничего другого не могла придумать.
— Милая, я живу за городом, в своей старой халупке, — развела Зента руками. — Сейчас мы сбегаем на обед. Я для тебя даже баньку истоплю.
За окном мелькнула шляпа Артура, и сразу же на ступеньках послышались его неуверенные шаги, дрожащая рука открыла дверь, и он вошел.
— Не Эльза ли это приехала? — спросил он.
— Ну, конечно, она! — весело ответила Зента, не подозревая о переживаниях подруги. — Примите ее из моих рук, хотя она сначала хотела приготовиться к этому торжественному моменту.
— Эльзинь, Эльзинь, ты… ты… — запинался Янсон, приближаясь к Эльзе. — Как я тебя ждал!
— И пил, — резко перебила его Эльза.
— Да… это только так… от тоски… но не всегда… — оправдывался он. — Эльзинь, дорогая… — Он хотел ее обнять.
Эльза отступила и, защищаясь, подняла руки:
— Нет, чужие люди так не здороваются, — сказала она, отчеканивая каждый слог.
— Чужие… я чужой?.. ты чужая? — заикался Артур.
— Мы чужие, — ответила Эльза и удивилась, какое спокойствие, холодное, безразличное спокойствие овладело учащенно бившимся сердцем и разогнало прихлынувшую к мозгу кровь.
— Как же так, я ведь ждал тебя?.. — не унимался Артур.
— Ты сейчас в таком состоянии, что серьезно говорить с тобой нельзя, — твердо сказала Эльза. — Иди домой, проспись, а завтра поговорим обо всем.
— Иди домой?.. Пойдем домой, Эльзинь! Я привел в порядок твою комнатку… Твои вещи я зарыл в землю. Все уцелело… Теперь они опять сложены, как были. Ты увидишь… Я все помню, где что стояло.
— Это больше не моя комната, и я туда ногой не ступлю, — раздраженно воскликнула Эльза. — Прошу тебя, иди же! — она чувствовала, что жестока, но быть такой ее заставлял жалкий, несчастный вид Артура. Он стоял перед ней отчаявшийся и растерянно мял в руках шляпу, на осунувшемся лице не было ни кровинки.
Он был похож на человека, нуждающегося в помощи, в сильной руке, которая послужила бы ему опорой, а этой опорой могла быть только ее рука, никто другой спасти его не мог. Но тогда ей нужно пожертвовать собой — бросить Вилиса и всю эту полную горения новую жизнь, бурлящую вокруг нее; она должна свернуть с широкой дороги в гору — в узкий тупик. «Он ждет от меня жертв? — Эльза разжигала в себе гнев, чтобы освободиться от жалости. — Но какую жертву принес он сам? Подлизывался на пирушках к шуцманам, чтобы спокойно пережить войну. А там — милостивая судьба вернет любимую женщину. Пацифист ведь не может стать партизаном!»
— Эльза! Ты меня больше не любишь! — воскликнул Артур, вдруг поняв все. Он опустился на стул, голова упала на колени, и все тело начало вздрагивать от безудержных рыданий. Зента и Мирдза застыли, сбитые с толку, случайный свидетель всего этого Ян Приеде не знал, как поступить: уйти в свою комнату, закрыть двери канцелярии? Неожиданно для всех он подошел к Янсону и положил руку ему на плечо.
— Поднимитесь, Янсон, в мою комнату, — предложил он. — Как же так… Могут зайти люди.
Янсон встал и покорно пошел за Яном. Куда — ему было безразлично.
— Не любишь… ты меня не любишь… — уныло шептал он.
Эльза вздохнула. Почему здесь, подле нее, нет Вилиса, доброго, сильного человека, который одним взглядом, одной улыбкой освободил бы ее сердце от тяжести этой встречи.
— Девушки, — Эльза спохватилась, что подруги ждут объяснения, — я знала, что это будет тяжело, но не думала, что так тяжело, так неприятно, но я ведь не могу иначе. Я не могу лгать. Не могу кривить душой.