— Эту песенку пели при немцах, и она уже давно опротивела. От нее гнилью несет, — сморщилась она. — Ребята, разве вы уже забыли те песни, которые разучивали в школе до войны?
И молодежь, словно по сигналу дирижера, запела полным голосом: «Широка страна моя родная». Они не забыли ни слов, ни мелодии. Как мощный поток, песня разрушала стены взаимной отчужденности и замкнутости — ведь в течение трех лет родители учили детей держать язык за зубами и не доверяться друг другу.
— Мне все же не нравятся эти большевистские песни, — скривила Тауриня свой ротик. — Звучать-то они звучат, а вот когда поешь, сердца в них никак не вложишь.
— Если сердце в «елках-палках» застряло, тогда, конечно, не вложишь, — усмехнулась Мирдза.
— Да ведь есть и другие песни, — оправдывалась швея, — например, о чувствах…
Словно желая подразнить ее, ребята еще громче и с большим подъемом запели «Москва моя».
Вернулась учительница Калупе и сразу принялась таскать снопы. Мирдза пытливо посмотрела на нее и, не вытерпев, спросила:
— Можно вас поздравить с должностью директора?
— Нельзя, — улыбнулась она. — По-прежнему осталась учительницей.
— Почему же так? — разочарованно спросила Мирдза. — Вы же огорчаете Эльзу.
— Есть такая поговорка: «чего не донесешь, того и не поднимай», — рассуждала Калупе — Я никогда не руководила школой, а за эти годы даже отвыкла от работы рядовой учительницы. Все равно через некоторое время пришлось бы меня снять, как несправившуюся. Какая от этого польза — намучаешься и уйдешь с позором.
— Но вы бы освоились, — запротестовала Мирдза. — Каждый ведь когда-нибудь впервые начинает.
— Это все совершенно правильно, то же самое я всегда говорю другим, но самой мне никто не сумел этого сказать так, чтобы я поверила. Я слишком хорошо себя знаю, чтобы не поверить другому, — пыталась закончить этот разговор Калупе.
— Но как же теперь быть? — удрученно спросила Мирдза.
— Я подсказала товарищу Янсон кандидатуру Салениека, — добавила Калупе.
— Так я его сразу свезу к Эльзе, — заторопилась Мирдза. Сложив в копну охапку снопов, она стремительно вскочила на велосипед и вскоре исчезла за бугорком. Ей и в голову не пришло спросить Калупе, хочет ли вообще Эльза говорить с Салениеком.
В бригаде, что работала на полях имения, дело спорилось хорошо. Тремя жнейками сжали ячмень и овес. Когда Мирдза прибыла туда, лошади уже были запряжены в сани, на которых хлеб свозили к скирдам.
— Вы разъезжаете, как в старину цари: летом на санях, — пошутила Мирдза.
— Как на помещичью землю попали, сразу вельможами стали, хотя с виду и крестьянами остались, — пошутил в ответ старый Пакалн, поглаживая бороду.
— Раз у вас тут так все механизировано, то не беда, если я заберу одного человека. — Мирдза сразу же приступила к делу. — Эльза… товарищ Янсон хотела поговорить с товарищем Салениеком. Мне надо доставить вас в исполком. Велосипеда у вас с собою нет? Нет. Отвезу на багажнике.
— Лучше уж наоборот. Я не так воспитан, чтобы позволить даме себя обслуживать, — улыбнулся Салениек, забирая у Мирдзы велосипед.
Когда Мирдза с Салениеком вошли в исполком, Эльза удивленно посмотрела на них, но тут же постаралась скрыть свое удивление. Калупе ей подсказала, что Салениек мог бы руководить школой, но Эльза хотела об этом еще подумать, может быть, посоветоваться в уезде, потом уже поговорить с Салениеком. «Мирдза проявила очередную торопливость», — подумала она, но теперь уж ничего нельзя было сделать.
— Вам, наверное, уже известно, о чем я хочу с вами говорить, — начала Эльза.
— По дороге товарищ Мирдза мне в нескольких словах уже сказала, в чем дело, — признался Салениек.
— Так, может быть, у вас ответ уже готов?
— Нет, не готов, — медленно ответил Салениек. — У меня было другое намерение. Повоевать на фронте.
— Воевать можно всюду — и на фронте, и в тылу. Мы не делаем большой разницы между фронтом и тылом, — говорила Эльза, пытливо всматриваясь в собеседника. — И в тылу необходимы люди, и поэтому многие работники бронируются. А раз это делается, значит, работа таких людей считается столь же важной, как и борьба на фронте.
— Я подумаю, — понемногу сдавался Салениек.
— Но в принципе вы не возражаете, чтобы взять на себя руководство школой? — спросила Эльза. — Таких сомнений, как у товарища Калупе, у вас нет: не умеет, мол, выступать на собраниях, не знакома с административной работой, не может проявить настойчивости в учреждениях и быть требовательной к своим коллегам?