Словно человек, который наконец решился и знает, как дальше поступать, она повернула назад и пошла в исполком. «На этот раз я не уступлю наплыву чувств», — твердо говорила себе Мирдза, повторяя это до самого исполкома. Но когда она открыла дверь комнаты, где сидела Зента, эта решимость рассыпалась, как зажатая в ладони горсть сухого песка, когда раскрывают пальцы. У Зенты сидела Майга. Обе они так безудержно хохотали, что Мирдза почувствовала себя задетой до глубины души. «Наверное, Зента рассказывала обо мне, и у них было над чем посмеяться…» — мгновенно решила Мирдза. Ей показалось, что она отгадала причину их веселости. Это как бы подтвердилось еще тем, что Майга, первая заметившая появление Мирдзы, подмигнула Зенте. Та сразу замолчала и, как почудилось Мирдзе, была неприятно поражена ее возвращением.
— Я… я… — растерялась Мирдза, не будучи в состоянии сразу придумать что-либо путное, чтобы оправдать свое возвращение, — я… забыла спросить, каковы будут обязанности уполномоченного десятидворки, — вдруг придумав, быстро выпалила она.
— Я могу дать тебе инструкцию, — Зента смущенно начала рыться в какой-то папке. — Может, спишешь и дашь остальным.
— Кому, например?
— Например, старому Пакалну и Гаужену, которые также будут уполномоченными, — ответила Зента, преодолев растерянность.
Взяв инструкцию, Мирдза задержалась и не уходила. В последний раз она хотела заставить себя сделать то, на что решилась. Она старалась поймать взгляд Зенты, но та смотрела в сторону, и глаза Мирдзы встретились с карими глазами Майги, в которых сквозила насмешка победительницы и наглый вопрос: «Чего тебе еще надо, почему не уходишь?» Не сказав ни слова, Мирдза повернулась и пошла.
«Нет, я больше не стану унижаться, не буду искать ее, — она снова загорелась упрямством, на этот раз более осознанным и не так легко одолимым. — Я буду делать свою работу, пусть Зента справляется со своей».
11
ВОСКРЕСНИК В ШКОЛЕ
Призывникам вручили мобилизационные повестки. Сначала им надо было явиться в уездный город на врачебную комиссию. Вернувшись оттуда, ребята хвастались, что из всей волости никого не «забраковали». Но произошел случай, бросивший тень на волость: на комиссию не явился Янсон, хотя и расписался в получении повестки. Вначале думали, что он попросту напился в этот день, но затем пошли слухи, что дом Янсона пуст, а самого нигде не видно.
В напряженной работе прошли несколько дней перед отправкой мобилизованных в город. Проводов никто не устраивал, — как это было принято раньше. Еще в последний вечер, до самой темноты, по дорогам скрипели повозки с хлебом, рядом с ними шагали люди, которые завтра начнут другую жизнь, наденут форму бойца Красной Армии и возьмут в руки оружие, чтобы участвовать в последнем этапе великой битвы.
Пакалн обещал отвезти Эрика вместе со своим сыном. Рано утром Мирдза пришла к Лидумам почти одновременно с Пакалнами. Старик отвел Мирдзу к клети и с таинственным видом вытащил из кармана какую-то бумажку.
— Хотел показать только тебе, дочка, — начал он, — ты больше понимаешь в этих делах. Видишь, какой листок подсунули нам сегодня под дверь.
Мирдза начала читать и невольно вздрогнула. Не потому, что листовка могла повлиять на кого-нибудь и увлечь в лес, нет, в листовке не было ничего нового, о чем бы не писала в свое время «Тевия», — это уже почти никого не пугало. «Латышские патриоты» подписали и тот листок, который она обнаружила на телефонном столбе, значит, враг обитает где-то здесь, поблизости, значит, это не баловство мальчишек. Все здоровые мужчины уходят на фронт. Хорошо, что в волости еще стоят саперные команды, часто проезжают военные машины.
— Что ты, дочка, призадумалась? — спросил старый Пакалн. — Скажи хотя бы, куда девать бумажку.