Проснувшись, брат купчихи осмотрелся: он лежал в своей комнате в чистом нижнем белье; одна штанина поднята до колена, на ране свежая повязка. На стуле дремал Степан.
- Пить - хрипло попросил больной.
Степан не шелохнулся. Авдею удалось дотянуться до стакана и он брякнул им о графин. Слуга подскочил и зевая спросил:
- Чего изволите?
- Пить дай... Долго я спал? Доктора звали? Сестра где? - попытался прояснить ситуацию приказчик.
- Так сутки почти проспали... Доктор повязку-то сменил, сказал пришлёт с мазью этого... студента. Я одёжку поменял на чистую... А хозяйка сказали как проснётесь - за ней послать... - ответил на все вопросы Степан пока поил водой Авдея.
- Ладно, иди зови уже сестру... Да, студент придёт, скажи пусть дождется, сам повязку сменит... - вздохнул приказчик, предполагая что ему сейчас выскажет сестра.
Купчиха вошла, заняв своим мощным телом половину комнаты, подбоченилась, с минуту сверлила своими маленькими гневными глазками брата и собралась было что-то сказать, но Авдей её опередил:
- Ты дверь сестрица закрой, не гоже про наши с тобой дела ещё кому знать.
Женщина зло прищурилась, но отошла к двери и плотно прикрыла её.
- Выручку третьего дня ты забрал? Думаешь я буду терпеть твои гульбища? - тяжело, как гири о прилавок, роняла слова купчиха.
- Ну ни столько уж я там и взял, тебе после муженька много что досталось-то... - не меняясь в лице, нагловато ответил ей брат.
- Что мне досталось я в оборот пускаю, дело делаю, а ты... - начала было «отповедь» сестра, но Авдей перебил её.
- Не больно - то ты меня до дел своих допускаешь, всё с Макаром толкуете да шепчитесь.
- Никто тебя не гонит, будь рядом, учись, примечай как дела делать... а не то и заявить можно, что деньги крадёшь... - попыталась пригрозить купчиха.
- Ты меня не пугай, а то я делов твоих не знаю... видел как в том вечеру ты над отдавшим Богу душу мужем письма какие-то рвала... - взъярился на сестру Авдей.
- Ах ты... не было того, не докажешь... - приподнялась было над больным дородная женщина.
- Погодь, погодь, сядь говорю... я те обрывки собрал из-под стола, когда вы с Макаром купца в спальню понесли. Не тебе опеку над девицей и капиталец свой отписал купец, не тебе... Обрывки те с моими пояснениями держу не дома, а в надёжном месте. И случись что вы меня..., тот конверт доставят околоточному надзирателю непременно...- злым волком ощерился на сестру Авдей.
- Что ты хочешь за тот конверт? - тяжело переводя дыхание, спросила купчиха.
- Не сейчас... позже поговорим... там меня лекарь ждёт, вели позвать - устало отправил сестру за студентом приказчик.
Подававший надежды медик и талантливый химик вместе со смертью матушки похоронил и мечту стать доктором. Из-за побочных эффектов изготавливаемых им в местной аптеке лекарств случился скандал. Последовало банкротство, жизнь в полуразвалившемся флигельке и работа санитаром в земской больничке, что странным образом сказалась на его психике. Приказчик давал этому чудаку денег и сам частенько выпивал с «вечным студентом» в его жутковатой лаборатории сделанный им довольно качественный самогон. И в который раз слушал жутковатые рассказы о пользе и вреде содержимого колб, флаконов и бутыльков.
- Ты бы им названия хоть бы подписал и рецепт какой... - как-то предложил Авдей медику.
- Зачем... я и так знаю...- в пьяном помутнении не понимал тайных умыслов приказчика парень.
- А... для порядку... ты ж талантище... такие знания передавать кому надо... ученика какого себе возьмешь...
Вот и сейчас приказчик был уверен, что этот полусумасшедший недоучка вылечит ему ногу.
- Слушай меня, студент, что скажу... хорошо заплачу тебе, если уговоришь доктора, что мне надо в Пятигорском лечиться. Пусть сестре моей скажет, что на водах мне рану долечить лучше... Слышишь ли? - вкрадчиво спрашивал Авдей чудаковатого лекаришку. Тот перестал смазывать рану и поднял лохматую голову. Близоруко щурясь какое-то время всматривался в приказчика, потом понимающе кивнул.
Дорожные думы... о себе, о судьбе и о тяжкой доле дворянки
Путешествие 19 века в дорожной карете это доложу я вам то ещё удовольствие. В нашем 21 веке, проехав два-три дня в купе поезда, и то покачивает на перроне... А неделями трястись в этих... кабинках на колёсах... По большому счету в карете ехали широченные юбки (и это ещё тётушка милостиво разрешила не одевать одну нижнюю), а три женщины среди этого обилия текстиля как-то исхитрялись существовать. Этот экипаж барыни Жуковской специально был предназначен для поездок в дальнее поместье северо-востока Тверской гебернии Михайловской волости и по тракту на Санкт-Петербург ехал со скоростью дилижанса (км. -...надцать в час), о чём с гордостью сообщила Мария Павловна. Но целый день сидеть, лишь изредка выходя для отправления естественных надобностей пока отдыхают лошади, для получившей очередной шок и стресс барышни было серьёзным испытанием. Татьяна изнутри просила Елену не терять полностью сознание, а лишь отдыхать расслаблено. Но это тошнотворное покачивание, неожиданные толчки и потряхивания из здорового человека вышибло бы дух. Поэтому дорожных впечатлений как таковых не было... девушка старалась вслушиваться в указания тётушки и просьбы Лукерьи, рефлексорно выполняя то или иное действие. У Татьяны за время этого монотонного пути было наконец-то время подумать о том что же произошло и как им дальше быть. За бешеной чередой событий и преимущественно бессознательным состоянием Елены таких возможностей раннее не было.