Итак, думы Татьяны поэтапно и по пунктно.
В 21 веке в литературе большую популярность среди профессиональных писателей и любителей приобрел раздел «Фантастика» и особенно подразделы - «попаданцы» и «альтернативная история». Может быть такое с людьми случалось во все века, но сведения о подобном в прошлом очень скудные. Согласно законам этого жанра во времени перемещались: или духовно-ментальная сущность из 21 века в тело какого-либо человека или полностью весь человек в своём теле. В первом случае происходили три-четыре основные варианта сосуществования:
- всё естество жителя прошлого сразу сливалось с сознанием, разумом и духом «попаданца» с доминированием последнего;
- всё естество жителя прошлого покидало тело из-за болезни или трагического случая и «попаданцу» приходилось крутиться самому без опыта жизни в этом веке и знаний о том куда же он попал;
- всё естество жителя прошлого постепенно какое-то время передавало опыт и знания «попаданцу» и потом душа жителя покидала его тело;
- после временного пребывания в жителе прошлого «попаданец» возвращался в свой век.
Были и ещё какие-то варианты, но... ни один из вышеперечисленных случаев не подходил под ситуацию Татьяны. Дело в том, что Елена тело своё не покинула, хоть и собиралась там... на кладбище. И даже получив неосознанное «согласие» Татьяны, она осталась. С учётом трагических потерь и ужасающих событий, выпавших не долю барышни, всё её естество как бы затаилось, не шло ни на какое общение и давало о себе знать избирательно. Это проявлялось в простых поведенческих ситуациях, в не обременительном общении, в каких-то тактильных контактах. Там же где требовалось проявление воли, усилий разума, выбора поступков, барышня предоставляла действовать Татьяне. Слова Елены, «услышанные» Татьяной на кладбище, были единственными. Больше девушка на «мысленные контакты» не отзывалась. И в любой момент могла выдать свою, одной ей ведомую, реакцию (обморок, ступор, слёзы). Это крайне не нравилось Татьяне. Замещать собой Елену и оставаться в этом веке у «попаданки» не было никакого желания. Вся эта изнеженность дворянок, их «ахи» «охи» «вздохи» ну никак не привлекали Татьяну. К тому же реалии крепостничества претили женщине 21 века. И желание вернуться в свой пусть безумный, но привычный мир укреплялось в Татьяне с каждым днём.
- Тело моё наверное там в 21 веке сейчас лежит в реанимации, в сне каком летаргическом или вообще в коме - уверенно думала Татьяна. Ощущения оторванности от своего времени, осознания невозможности вернуться у «попаданки» не было.
А вот упорное отмалчивание Елены было не понятным.
- Может, столбовой дворянке, имеющей в родословной князей Мещерских, разговаривать со мной простолюдинкой ниже её достоинства... - грустно шутила сама с собой Татьяна. - Приедем в поместье, подлечится в тишине, на свежем воздухе и нам, сударыня, всё равно придётся объясниться. Мне ситуация с кисейной барышней типа «не знаешь когда и как рванёт» совершенно не улыбается. Помочь чем смогу - помогу, а в их великосветских капризах разбираться... это уже без меня. Так что или пусть как-то общается или отпускает Татьяну восвояси.
До самых сумерек продолжалась эта... конная эстафета. Наконец, когда экипаж, притормозив, свернул куда-то Мария Павловна сказала:
- Вот и добрались...
Девушка осторожно, с помощью Лукерьи, выбралась из кареты, прошла вслед за тетей в ворота, подняла глаза и... барышня с Татьяной произнесли в унисон:
- О, Боже...
От лязгнувшего запора ворот Елена вздрогнула всем телом, они стояли во дворе... монастыря.
- Из огня да в полымя... от края могилы да в монашескую келью - успела подумать Татьяна перед тем, как эта «мисс субтильность» потеряла сознание.
Женский монастырь в закатных тонах.