-Авдотья, ну погодь, пойдём ужо ко мне...- слышится хрипловатый голос Степана. Ответом был звонкий шлепок:
- Да што ты за охальник, Степан, слышь што говорю... Как же такие наряды-то сказали пожечь. И не верится мне что заразным барышня заболела... Одежда вся красивая такая... Барин, её папенька, это не на траур заказывал, а как дорожные наряды - на воды все ехать собирались... Да вот как помер барин - барышня и слегла. А купчиха-то, знамо мачеха, больную касатушку в Тверь к тетеньке отправила. Дай-то Господь ей живой добраться. Степан, а ну увидит кто... Степа-а-н...
Под бурчание и шёпот оба отдалились и после скрипа двери всё стихло.
Татьяна забыла как дышать. Её разум отказывался верить - это всё НЕ СОН. Всё слишком реально... Из своего 21 века Татьяна каким-то образом попала в тело этой бедняжки Елены... Только бы не сойти с ума, только бы сохранить разум. Ни в коем случае нельзя терять ясность сознания...Страшно до головокружения, но надо на что-то отвлечься, надо чем-то заняться... И её взгляд упал на вещи на скамье... Переодеться, пока есть время. И уезжать срочно, в... куда там сказала служанка? В Тверь, к тёте этой Елены. Где тут дорожная одежда?
Нижнее бельё 19 века - это сплошные рюшечки, оборочки и завязочки. Завязочки - это хорошо, потому что Татьяна связала на бантики ленты (извините за подробность) панталон. Как они тут без резинок живут? Тоже самое и с чулками. Не дай Бог в дороге свалятся чулки или того хуже панталончики. Хоть все приличествующие пропорции в фигуре Елены и присутствовали, но не такое пышное как у... Авдотьи. И пока та Авдотья получает удовольствие на все свои прелести, нужно «делать ноги» Татьяне... или теперь Елене. Пожалуй пока Татьяне, с Еленой она надеется «смириться» разве что подъезжая к Твери. Корсет Татьяна переложила на дно сундука, тело Елены и так чуть что норовило в обморок брякнуться. Выложила пелерину и перчатки- их оденет в последнюю очередь. Дорожные платья Елены были: коричнево-кремовое с черными оборками и темно-зелёное с черными полосами и зелёными же оборками. Шляпки были соответственно коричневыми и зелеными с чёрными лентами. В каком же она будет незаметнее? Образ девушки в трауре по папеньке в дороге будет очень кстати. Пожалуй поедет в зелёном. К нему ботиночки были черными. Нижнюю юбку Татьяна одела одну. И в этой бы не запутаться. Ну почему у этих господ пуговички на спине? Еле-еле влезла и застегнула, хорошо тело Елены молодое и гибкое. Кончики пальцев девушки почти не пострадали, в отличии от располосованных ладоней. Служанку то мою не попросишь, некогда ей, охальнице.
Все вещи Татьяна переложила как ей было удобнее. Одну картонную коробку нужно освободить под грязную одежду страшных ночных приключений. Внутреннее чутьё подсказывало Татьяне не оставлять здесь ничего. Из баула в полупустую сумочку она переложила: обвязанные лентами стопки каких-то документов (бумага была с гербами и печатями), пачки писем; так же перевязанные несколько тетрадок и книжечек; несколько кружевных платочков. Заглянула в расшитый бисером кошель для денег - там были ассигнации и какие-то монеты. В деньгах выходит папенька Елену не ограничивал. Монеты, завернула в платочек и переложила в сумочку, а кошель с ассигнациями вернула в баул. Не роскошную, но довольно изящную шкатулку она раскрыла и поставила на скамью - надо как-то привести волосы в порядок. Татьяна мочила руки в воде, стряхивала и наклонившись пыталась расправить спутавшиеся волосы от кончиков к вискам и лбу. К затылку страшно было прикасаться. Дотянулась до широкого гребня и не разгибаясь стала аккуратно прочёсывать волосы спереди. Потом собрала их все и скрутила узлом выше затылка. Ещё продвинув вперед узел волос так, что спереди они были чуть свободными, а сзади туго собранными Татьяна, закрепила узел гребнем и несколькими шпильками. Одела шляпку, подвигала головой - до шишки ничто не доставало.
Пелеринка, перчатки, вуаль и можно идти. Глянула в сторону развлекающихся слуг и в это время там что-то стукнуло и послышались голоса. Подхватив вещи Татьяна спешно пошла через арку к воротам. Они были чуть приоткрыты и девушка проскользнула на улицу. Стараясь не бежать, а идти с достоинством, не спеша, Татьяна уходила подальше от дома.
- Ну и как же отсюда ездят в Тверь? - в отчаянии подумала она.