- Подозвать извозчика, сказать «до железнодорожной станции», там купить билет до Твери. И даже оплата извозчику и цена билета «проявились» в голове у Татьяны.
- Елена ушла не со всеми знаниями, кое-что всё-таки оставила - обрадовано подумала она.
Извозчик уложил вещи в коляску и они покатили к вокзалу.
-Как же ей вести себя что бы не сделать что-то неподобающие на людях? Изображать глубокий траур и легкую болезненность? Или наоборот? - Татьяна вздохнула, не зная что предпринять.
Потом она подумала что в таких одеждах ходить обвешенной вещами наверное не прилично, подъезжая к вокзалу решила рискнуть и обратилась к извозчику:
- Любезный, ты наверное знаешь здешних носильщиков, присоветуй кого понадёжнее - сопроводить до касс и на перрон.
- А как же, барыня, сей момент кликну - услужливо отозвался возница и подбежавший носильщик поклонившись и забирая вещи, произнес:
- Пройдемте за мной, барыня, до кассы.
- Барыня, так барыня. Молодая вдова это тоже не плохо, тем более этих людей я больше не увижу - подумала Татьяна.
В коляске, пока ехали, Татьяна сосчитала монеты и поняла, что может не вытаскивать ассигнации, ей должно хватить монет на дорогу, если не делать крупных покупок. Как же хорошо что в теле сохранились навыки и привычки Елены.
До отправления утреннего поезда оставалось чуть больше получаса и Татьяна решила пройти на перрон. Там уже прохаживались отъезжающие и провожающие. Рядом с шумной семьёй, состоящей из дородного отца семейства, хлопотливой матушки, сына-гимназиста и девицы на выданье, скамья оставалась свободной. Татьяна указала на неё носильщику и протянула ему мелкую монету, присаживаясь на скамью. Барин прохаживался вдоль перрона, матушка втолковывала что-то сыну, а тот, утомлённый нравоучениями, пытался забрать какую-то вещицу у сестры. Девушка вскочила, что-то огорчённо вскрикнула и отбежала к скамейке Елены. Матушка продолжала выговаривать сыну, отец обвёл всех тяжелым взглядом. Юноша вскочил и склонил голову в молчаливом покаянии. Девушка, глядя на отца, присела в легком реверансе. Отец досадливо махнул рукой и продолжил движение. Девица вздохнула, и обратилась к Елене:
- Вы позволите присесть рядом с вами? Мой братец не сносен...
Елена кивнула одобрительно, но ничего не произнесла. Барышня присела и с огорчённым вздохом произнесла полушепотом:
- И как, позвольте спросить, мне теперь сделают прическу к балу. Ах, это ужасно, если опять повяжут не пошлые ленты... я опозорюсь, со мной никто не будет танцевать. Они так подходили к бальному платью. С каким трудом я выпросила их у кузины.
В её руках были длинные, двузубые шпильки с резьбой и камешками по верху. Две явно были испорчены. По стилю исполнения и цветовой гамме шпильки напоминали те, которыми Елена скрепила свои волосы. Пожалев девушку, Елена произнесла:
- Если это будет уместно, я могла бы Вам помочь. Мои очень напоминают эти. Сядем в поезд, я могу показать их.
Девушка в волнении опять вскочила со скамьи и громко произнесла:
- Маменька! Сударыня так добры... она может помочь мне. Прошу Вас, маменька, позвольте...
Подходивший к ним отец семейства раздражённо произнёс:
- Вы очень громко разговариваете, это не прилично, Лиза.
Девушка с поникшей головой опять присела в поклоне и искоса посмотрела на мать.
- Не серчай, Дмитрий Николаевич, Лизавета взволнована своим первым балом. А Прошенька ей гребни сломал... Сударыня вот от доброты своей Лизоньку выручить хочет...
Глава семейства обратил свой взор на Елену. Татьяна тут же пожалела что вступила в разговор, но делать было уже не чего. Елена встала, склонила голову в поклоне и произнесла:
- Елена Жуковская. Путешествую к тетушке в Тверь - и осталась стоять не поднимая головы.
- Вы, что же, сударыня, без сопровождения путешествуете? Где Ваша компаньонка? - серьезным тоном поинтересовался господин.
И Татьяна мысленно вскрикнула, а Елена пошатнулась. О том что молодые девицы не могут ездить никуда одни в веке 19, жительнице 21 века и в голову не пришло. Если сердитый господин кликнет прохаживающегося по перрону полицейского... Елену могут возвратить в тот страшный дом. Потрясённое сознание барышни не сохранило (или не хотело вспоминать) обитателей купеческого дома, ушедших к заутренней. Но вновь попасть в полную их власть... этот страх ощущался отчётливо. Оставаться в этом городке не желали ни остатки разума Елены, ни тем более Татьяна.
В одной руке у неё был кружевной платочек и Елена машинально поднесла его к глазам под вуалью. Татьяна лихорадочно пыталась найти выход. Но...
- Полноте, батюшка, сударыня в трауре, может не стоит... - начала говорить мать семейства, как раздались свист и шипение. К станции подъезжал поезд и все поторопились к вещам. Елена тоже поспешила к её вагону.