Ванька хотел было обидеться, но тон Волка заставил сдержаться. К тому же Ваня только сейчас заметил, что у Волка на боку приторочена небольшая кожаная сумка с завязками. Она почти сливалась с серым хищником по цвету и с первого взгляда была незаметна.
— Что это? — вяло поинтересовался Иван.
— Пирожки, — Волк пожал плечами. — Этот — с капустой. Этот — с яблоками. Тебе какой?
— Всё равно. А Колобку?
— Обойдётся. Слишком много выступает. Ещё посмотрим, куда он нас притащил. Ешь давай. А то я сам слопаю.
Студент взял немного помятый, но всё ещё мягкий пирожок и поинтересовался:
— Откуда взял?
— Где взял, там уж нет. Благодарствуй за обед.
— Украл?
— А хоть бы и так.
— Я не буду, — Ванька и сам не понял, какая муха его укусила. Он был так голоден, что в другое время даже не задумался бы о проблеме, но сейчас накопившееся раздражение вырвалось наружу в форме показного каприза.
— Да? — переспросил Волк. — А если я Бабу-ягу позову?
Иван невольно фыркнул:
— Хочешь сказать, она его съест?
Волк хотел было ответить, да так и замер с раскрытой пастью:
— Это что такое? Ты куда нас привёл?
Ваня проследил за лапой Волка — и застыл на месте.
Оказывается, они давно брели по болоту. Лес превратился в густую непролазную чащу, и сейчас в глубине бурелома смутно виднелся дом.
— Помяни чёрта, он и появится, — пробормотал Волк.
— Это дом Чёрта?
— Дурак. Бабы-яги.
Ванька пригляделся и понял, что небольшой ветхий домик покоится на бледных тощих лапах, до боли напоминающих куриные.
Волк с раздражением посмотрел на Колобка и сказал:
— Слышь, грамотей, тебя где читать учили? Или мука, из которой тебя испекли, клейковины не досчиталась? Ты куда нас привел, батон зачерствевший?
— Милостивый сударь, попрошу вас впредь использовать лишь цензурные выражения, ибо в противном случае…
— Что?
— Ваши намеки на мои умственные способности, на мои гены весьма оскорбительны, посему…
— Ну точно с ума сошел, — сказал Волк, присев и почесав за ухом, задумчиво глядя на Ивана.
— Так на камне было "Яга" написано, — неожиданно захныкал Колобок. — Я и подумал, что это "Ягаме Лайт".
— Думал он, — чуть слышно передразнил Волк. — Теперь неприятностей не оберёшься.
— Съест? — Ваня почувствовал, как от щёк отхлынула кровь.
— А кто ж её знает, — Волк задумчиво уставился на лесную избушку. — На лопату не саживала, в печь не налаживала. С этой старушки и похуже станется.
— Ах вы, мои добры молодцы, касатики ясные.
Ванька, Волк и Колобок дружно обернулись на скрипучий, но в целом добродушный голос.
— Устали, путнички? В дом проходите, милые. Отдохните с дороги. В баньке попарьтесь, откушайте с дороги, а спать на перины мягкие уложу, на подушечки пуховые, под одеяла шелковые.
Буквально в двух шагах от путешественников стояла вполне себе обычная старушка. В скромном зелёном пуховике, аккуратном белом платочке и с самой прозаической тележкой на колёсиках.
— Это и есть Баба-яга? — чуть слышно шепнул Иван.
— Ага, — так же тихо ответил Волк, — она самая.
4 глава. Внук знаменитого деда.
— Проходите, проходите, — подбадривала старушка, — не бойтесь. Сейчас баньку истоплю. Это я мигом. Попаритесь с дороги. Отдохнёте.
— Эх, банька — это хорошо, — беспечный Колобок сочно потянулся. — Эй, косматый, тебя давно пора вымыть.
— Я — чистый, — мрачно пробубнил Волк.
— Охотно верю!
Он замер около ступенек и неуверенно пробормотал:
— Блохи говорят, что они тоже не грязные.
— Проходи, касатик, — позвала Баба-яга, — проходи, милай. Попаритесь, потом откушать изволите. Щи царские, каша греческая с грибами, киселёк клюквенный, блины всяческие. Уж блиночки у меня — язык проглотишь. Горяченькие. С пылу с жару. С маслицем, со сметанкой, с вареньицем малиновым, кисельком клюквенным.
Иван почувствовал, как у него непроизвольно потекли слюни. Но Волк всё ещё колебался.
— А мясо у тебя в щах есть? — наконец, спросил он.
— Уи, милай, цельный кусок, — бабка всплеснула сухонькими руками, — с косточкой сахарной. Свеженький да сочный.
Волчара сочно облизнулся — да так, что его огромный язык захватил почти половину морды.
— Ладно, — смилостивился он, — пошли.
Внутри дом Бабы-яги не казался чем-то странным или страшным. Ни тебе скелетов застрявших в паутине, ни совы с круглыми глазами. Даже чёрного кота не было. Обычная деревенская изба с огромной печкой. Посредине — стол. В чуланчике — кровать. Около входа — скамеечка с вёдрами.
Усталый Ваня неуверенно огляделся и робко присел на край широкой деревянной скамьи.