– Вы же вроде бы Дидье Дрогба любите, – заметил Ганс. – И всю команду «Челси» в целом. Насколько я понял, вы больше всего негров любите.
– Да если бы я в дом негра привела, меня бы мать с отцом с лестницы спустили. Дружба народов дружбой народов, а у нас девок, с неграми спутавшихся, травили будь здоров. Жила тут одна через два квартала. Родила негритенка, то есть мулата, так от нее или шарахались, как от чумной, или вслед кричали такое, что я вам повторить не могу. Они потом куда-то уехали.
– Это в советские времена было? – уточнил Ганс.
Екатерина Афанасьевна кивнула.
– У нас тогда вообще связи с иностранцами не приветствовались, – пояснила Юлия Карловна. – Ни с какими. И вы, Ганс, не смогли бы жить в нашей квартире и ни в какой другой квартире и спокойно общаться с русскими гражданами. Да граждане бы сами с вами общаться не стали, чтобы не попасть на заметку в КГБ.
– То есть вы хотите сказать, что сейчас у вас стали лояльнее и терпимее относиться к межнациональным… отношениям? – уточнил Ганс. – Я думал, что в Советском Союзе…
– Сейчас всем плевать, – сказал Игорь Петрович. – И людям, и властям. А тогда было не плевать. Масса людей уехала и хочет уехать. Наши девушки выходят замуж за иностранцев сотнями и тысячами. Это стало привычным. Но это не было привычным в советские времена. Такие связи осуждали.
– Я слышал про убийства людей других национальностей, другого цвета кожи…
– Каждый случай нужно разбирать отдельно, – сказал Вася. – И, как правило, убийства иностранцев – и из дальнего, и из ближнего зарубежья – совершаются совсем не потому, что у них другой цвет кожи и другая национальность. Прессе хочется раздуть дело. Может, им даже это приказывают. Ведь чиновники под всякие программы типа «Толерантности» отмывают деньги. Огромные деньги! Не отследить, сколько потрачено на мероприятия с нечеткой формулировкой! Хотя эти деньги можно было бы потратить, например, на снижение платы за коммунальные услуги людям всех национальностей.
– Но ведь убивают же! – воскликнул Ганс.
– Убивают, если лезет, например, кто-то со своей наркотой на уже поделенный рынок. Его учат уму-разуму. И товарищей его заодно – чтобы неповадно было. А чиновники раздувают. Им это выгодно! Тебе, как иностранцу, это сложно понять. Но я обалдел, узнав, какие деньги выделяются под «Толерантность». Это чистое отмывание. Хотя да, признаю, что у нас есть отморозки… Но они ведь кого угодно убить могут и без всякой причины.
– Самый ужас состоит в том, что эти отморозки выгодны чиновникам, – вздохнул Игорь Петрович. – Межнациональные конфликты есть в массе стран, но того, что происходит у нас, нет нигде.
– Вы вообще о чем спорите? – спросил Святослав. – Давайте лучше думать, какие нам инструменты нужны для похода в подвал. И вообще сколько у нас в квартире фонариков?
Глава 29
После уверенной победы «Ливерпуля» стали собираться на дело. Ольга, планировавшаяся пораньше лечь спать, тоже решила идти – хотя бы для того, чтобы держать ситуацию под контролем. Она знала, что ее соседи – люди увлекающиеся. Фонариков нашлось целых четыре, инструменты взяли из комнаты покойного Владимира Викторовича. Игорь Петрович прихватил еще и специальный прибор для кладоискателей, в свое время выписанный Владимиром Викторовичем из Германии.
– Игорь, что ты рассчитываешь найти в нашем подвале?! – воскликнула Ольга. – Ты думаешь, что там кто-то клад спрятал?
– А почему бы и нет? – пожал плечами брат. – Дом старый, тут вроде купец какой-то жил, у него лавка была.
– А после купца тут сколько народу жило и работало?! – воскликнула Екатерина Афанасьевна. – Кстати, до революции тут аптекарь жил. И после революции, и в советские времена у нас тут аптека была. Юля, Оля, вы забыли?
– Точно аптека, – кивнула Юлия Карловна.
– Вот именно! Не стали большевики профиль менять. А аптеки всегда нужны. Странно, что теперь ни одна из аптечных сетей это место не прихватила.
– Да у нас в районе полно аптек, – напомнил Игорь Петрович. – И для современной аптеки площадь, наверное, слишком большая. Они все-таки на гораздо меньших размещаются, по крайней мере у нас в районе. А тут, наверное, была бы дорогая аренда…
– И Леонид Саркисович быстренько подсуетился, – вставил Святослав.
– А нам-то что от того, что тут аптека была? – Вася обвел взглядом жильцов. – Даже если какие-то пузырьки и сохранились с начала прошлого века, то толку от них нет, даже в антикварную лавку не снесешь. Что тут мог прятать аптекарь?