Марина нашла массажку и начала аккуратно расчёсывать волосы, чтобы каждая прядь легла на своё место. Одной рукой она удобно схватила привычный пучок волос у затылка, а другой – закрепила его заколкой.
Отгладив блузку, заправив её в тёмно-синюю плиссированную юбку, она застегнула верхнюю пуговицу, чтобы воротник лёг параллельно кружевной вставке, подчёркивающей её фигуру.
Марина не стала красивее, но зеркало отразило знакомый образ, который придал ей уверенности, и вечер в компании Данияра уже не казался таким тяжёлым испытанием.
***
Данияр взглянул на уходящую гостью и подумал: «Ну ни дать ни взять монахиня». Шаги Марины уже давно затихли в конце коридора, но он всё ещё не мог оторвать взгляд от дверного проёма, за которым исчезла женщина. Её облик был наполнен строгим достоинством и грацией, как у матери-аббатисы. Она одевалась в спокойные нейтральные тона, с прямыми линиями, но чего-то не хватало для полного совершенства.
Марина – язвительная штучка, которая любит задирать нос и смотреть на мужчин с неодобрением. Данияр не мог не одобрить её поведение. Он видел много трагедий, вызванных тем, что женщины закрывали глаза на инстинкт самосохранения в отношении мужчин.
Он взял пустую корзину, свистнул своей собаке и направился к выходу.
Ледяной ветер швырял в лицо жалящее снежное крошево, обжигая щёки, но Данияр не обращал на это внимания. Лишь бы отвлечься от воспоминаний его прошлого, когда он видел слишком много семей, пострадавших от чужой жестокости.
Рождество было уже на носу – счастливое время, когда родственники собирались за одним столом. Но для него это было напоминанием о том, как много страдания принесла его работа. Он выносил приговоры виновным, но это никогда не могло вернуть утраченное. Ни гусь с яблоками, ни оливье, ни дети, украшающие ёлку, не могли исправить прошлое.
Данияр вздохнул и направился к своему дому, где его ждала тёплая каминная печь и уютная обстановка. Он знал, что ему нужно найти способ пережить свои воспоминания и найти мир в своём сердце. Возможно, Рождество станет началом новой главы в его жизни, главы, где он сможет найти прощение и покой.
Пока он шёл по улице, снег продолжал падать, но в его сердце появилась надежда на лучшее. Ведь даже в самые тёмные времена есть место для света и тепла.
В течение нескольких лет совместной жизни с Элиной, он всей душой надеялся, что жена подарит ему ребёнка. Он был готов заботиться о своих близких и мечтал, чтобы его старики-родители смогли насладиться внуками. Но, к сожалению, дети так и не появились. Элина ушла, а его родители умерли один за другим всего за полгода.
И вот он остался один. Ему тридцать семь лет, у него достаточно денег, карьера идёт настолько успешно, что он даже может занять судейское кресло, но вот опять он стоит перед Рождеством в одиночестве! За исключением, конечно, Анатолия и женщины, которую, по всей видимости, следует называть «сестра моя во Христе»!
Данияр бросил ещё несколько поленьев в корзину, чтобы хватило до утра, и направился обратно к дому. Снег уже засыпал следы. На подходе было классическое снежное Рождество, как на праздничных открытках с семьёй, детьми… Несмотря на все попытки вытеснить грустные мысли, воспоминания ворвались в его сознание, леденя сердце сильнее снега.
Глава 8
Он разочарованно покачал головой, жалея, что слишком быстро принял решение уехать из Москвы. Там, наверное, сейчас теплее. В Москве у него были друзья, они проводили время в элитных клубах, заказывали икру и шампанское. Прекрасные женщины украшали себя драгоценностями и с интересом следили за ним… А теперь он застрял в заснеженной глуши со скучной Мариной, которая, похоже, до сих пор верит, что детей приносят аисты!
Данияр с силой открыл дверь и с грохотом высыпал дрова на пол. Он слышал, как Марина шумно готовит у плиты, открывает духовку, звенят ножи… Но, как только он переступил порог кухни, гостья замерла на месте, словно встретила злодея. Она стояла у стола; её ухоженные руки волновались, огромные глаза, полные ужаса, смотрели на него, и это зрелище не на шутку взбесило Данияра.
Марина смотрела на него, как будто загнанный в угол котёнок.
– Ничего, что я… – спросила она.
– Что? – нахмурился он.
– Это плохо, что я накрыла стол на ужин?
– Конечно, нет, – ответил хозяин дома, не скрывая раздражения. – Почему бы и нет? – Данияр достал бутылку вина и штопор.