Взгляды их тогда встретились, и он ей улыбнулся, поднося бокал к губам. За окном ярилась метель, в очаге потрескивали дрова; россыпь искр вспыхнула и погасла, и магия Рождества вступила в свои права: да, они чужие друг другу, но некая хрупкая ниточка уже протянулась между ними!
Вино будоражило кровь, сметало преграды, мешавшие Марине быть самой собой. Исчезли последние опасения и теперь она знала: Данияр – человек чести, он гостью не обидит.
Да, именно в этот момент она вспомнила про почту – и всё испортила! Хозяин дома преобразился на глазах: помрачнел, замкнулся. Как он затравленно оглянулся через плечо, взвешивая конверт на ладони!
Конечно, это письмо от женщины. От женщины, способной играючи осчастливить или разбить ему сердце. Такой властью над мужчинами Марина никогда не обладала.
Атмосфера накалилась, и она опять почувствовала себя лишней. Ощущение упоительной лёгкости исчезло, врождённая скованность взяла своё, а Данияр так ничего и не заметил, а если и заметил, то не придал тому значения.
Дело близилось к полуночи, когда на лестнице зазвучали шаги и хлопнула дверь ванной комнаты. Свернувшись в комочек под пуховым одеялом, Марина прислушивалась к приглушённому шуму воды, и услужливое воображение рисовало ей дразнящую картину: молодой сильный мужчина стоит под душем обнажённый, и тугие струи омывают его тело.
Нахлынула жаркая волна. И даже когда в доме снова воцарилась тишина, к своему ужасу, Марина продолжала фантазировать, домысливая: каково это – оказаться под горячим душем вместе с ним, так, чтобы его ладони скользнули по её спине, а губы прильнули к её губам...
Она резко сбросила одеяло. Холодный воздух остудил разгоряченные плечи. Стыд и позор – предаваться подобным мыслям! Вот уже пять лет она не позволяла себе ничего подобного – с тех пор как Константин Джонсон опутал паутиной лжи ее доверчивое сердце и соблазнил благодарное тело.
В соседней спальне заскрипел матрас: едва различимый звук снова растревожил лихорадочное воображение и пробудил к жизни новый возмутительный образ. Марина ясно представила, как Данияр склоняется над её кроватью, осторожно расстёгивает на ней ночную рубашку, ласкает обнажённую грудь, коленями раздвигает бёдра...
В ушах звенело, щёки пылали стыдом. Да что с ней такое?! Марина, директор школы, считалась столпом добродетели. Что бы сказал коллектив педагогов, увидев её сейчас во власти эротических фантазий, да причём настолько неодолимых, что она места себе не находит! И всё из-за мужчины, которого впервые увидела двадцать четыре часа назад и о котором не знает ничего, кроме того, что зовут его Данияр Кремлин.
Марина спрыгнула с кровати на гладкий сосновый пол, накинула пеньюар. Подошла к двери, выглянула. В коридоре было темно. Она неслышно выскользнула из спальни и, поддерживая длинные полы халата, на цыпочках прокралась в ванную.
Оказавшись внутри, она заперла дверь, подошла к раковине и посмотрелась в зеркало. Так и есть: глаза расширены, взгляд блуждает...
Включив холодную воду, несколько раз окатила лицо и шею, надеясь, что холод поможет там, где не помогла логика. Только когда спал лихорадочный румянец, а пульс вернулся к норме, она закрыла кран, повесила полотенце на крючок и вышла.
В коридоре стоял Данияр. Из-за двери его спальни струился неяркий свет. Тёмно-синий махровый халат до колен, небрежно завязанный у пояса, открывал взгляду мускулистую грудь и мощные икры. Огромным усилием воли Марина заставила себя отвести взгляд.