Негромко фыркнув от подобного вывода, Конго устроилась на своей любимой банкетке. И появление в рубке человека встретила недовольным взглядом — вот только эмоциональный баланс в норму пришёл, а если он сейчас начнёт по обыкновению глупые вопросы задавать…
Но человек молча поставил перед ней одну из принесённых с собой кружек, положил рядом запечатанную плитку шоколада, и всё так же молча устроился в своём кресле, с видимым удовольствием прихлёбывая чай из второй.
Скосив глаза на заманчиво исходящую ароматным паром чашку, Конго перевела взгляд на спокойно сидящего человека… И на секунду ей даже стало чуточку стыдно за недостойный флагмана всплеск эмоций. Но только на секунду. В конце концов, она же не железная! Кого-нибудь менее привычного общение с этим индивидуумом вообще в перезагрузку бы отправило.
Так что, нарочито неторопливым движением взяв чашку, Конго покачала её в ладонях, грея руки о тёплые стенки, сделала небольшой глоток… и безмолвно вздохнула. Всё же стоит как-нибудь разобраться со значением этого «по вкусу». Чай — то немногое, что у людей получается. Ну, шоколад ещё.
— Этот — другой, — буркнула она, сканируя упакованную в серо-зелёный картон плитку.
— Что, прости? — поднял голову человек.
— Шоколад другой. Отличается по составу.
— А, да. Но этот лучше. Японцы специально для амеров делают.
— Для кого?
— Амеров. Ну, американцев.
Проанализировав его фразу, Конго нахмурилась, недоверчиво склонив голову.
— Америка находится на другом континенте.
— Америка на другом, — кивнул человек. — Но вот штатовские базы, как прыщи у пубертатного подростка — по всей Земле раскиданы. До вашего появления две трети американской армии только тем и занимались, что несли свободу и демократию по всему миру. А где есть базы, есть и интенданты.
— Не вижу связи между базами, интендантами и шоколадом, — холодно заметила она.
— Всё очень просто, — пожал человек плечами. — Шоколад поступает на склады баз, склады находятся в ведении интендантов, а интендантам мало платят. Ну, или им кажется, что им мало платят. Поэтому всё, что лежит на складе, они несут на чёрный рынок.
Конго фыркнула. Он неисправим! Произнёс три десятка слов, вместо того, чтобы просто сообщить, что некоторые служащие занимаются хищением имущества.
Отломив один квадратик от непривычно толстой плитки, она отправила его в рот… Хм, действительно, вкуснее.
— И японцы так заботятся об оставшихся у них «амерах», что специально для них выпускают более качественный продукт? — поинтересовалась она ещё более недоверчиво.
Человек глубоко вздохнул, наградив её укоризненным взглядом.
— Конго… в данном случае «амеры» — это пятьдесят тысяч солдат, запертые на островах вашей блокадой и сидящие на огромной куче оружия… в то время как у самой Японии армия чуть больше двухсот тысяч… Да японцы их хоть марципанами кормить готовы, лишь бы тихо сидели.
Конго почувствовала, что снова начинает заводиться. Опять фрагментированная информация, достоверность которой вызывает сомнения!
— Хорошо, пусть этих… «амеров» — пятьдесят тысяч боевых единиц, — процедила она. — Но у Японии боевых единиц вчетверо больше. Плюс, было семнадцать лет, чтобы подготовить дополнительные резервы. В то время как твоим «амерам» пополнять численность неоткуда.
Человек устало покачал головой.
— Конго, ты мыслишь чисто военными категориями.
— А какими ещё категориями можно оценивать потенциальный конфликт двух военных группировок? — поинтересовалась она ледяным тоном.
— Политическими, экономическими, психологическими… — принялся перечислять человек, и Конго, уже готовая вспылить, в очередной раз пройдясь по его умственным способностям, задумалась.
Что такое «экономика» она, разумеется, знала. Хотя, то, чем занимались люди, на её взгляд мало походило на систему производства, распределения и потребления товаров и услуг. Скорее уж на хаос. «Политика» тоже не представляла особой загадки. Примитивная борьба за вершину социальной пирамиды в человеческом обществе. Люди лгали, предавали, интриговали, тратили безумные силы и средства только для того, чтобы, забравшись на эту вершину, получить как можно больше общественных ресурсов в личное пользование. Разве что удивлял тот факт, что девяносто девять процентов тех, кто в результате «политической борьбы» ресурсы всё же получил, банально не умели ими распоряжаться! И зачем было бороться, спрашивается? Люди — одно слово.
Впрочем, стоило признать: и политика, и экономика в человеческом обществе действительно могли влиять на исход военного конфликта. Но «психология»?