«Имеется вопрос», — внезапно повисла у меня перед глазами голографическая надпись.
— Что? А, конечно, спрашивай, — встрепенулся я.
Это «Симакадзе», за неимением аватары, использовала для общения текстовый режим. Вообще, эта эсминец (уже автоматом всех туманниц в женщины записываю), оказалась довольно любопытной и… развитой, что ли. Наверное, именно поэтому Конго и назначила её кем-то вроде порученца при своей флагманской особе.
«Все человеческие дети действительно несут в себе бинарный заряд?» — сменилась надпись. — «В тактической сети отсутствует информация о „капризиуме“ и „хотениуме“».
Я невольно рассмеялся.
— Нет, Сим, это просто метафора.
«Метафора — оборот речи, состоящий в употреблении слов и выражений в переносном смысле на основе аналогии, сходства, сравнения».
— Да, правильно. Видишь ли, дети любопытны и энергичны, но не имеют опыта, и по незнанию могут совершать действия, опасные как для самих себя, так и для окружающих. Поэтому их и сравнивают с взрывчаткой.
«Если дети потенциально опасны, почему недопустима изоляция?».
— Ну… потому что им надо учиться, общаться, развиваться. А если ребенка запереть, то вырастет он психически нестабильным. Сумасшедшим, короче.
«Симакадзе» словно задумалась.
«Изоляция недопустима, но была применена к Макие Осокабе. Почему?» — поинтересовалась она через пару минут.
— Да потому что в руководстве Центрального региона сидят идиоты, — скривился я. — Детьми должны заниматься родители, родственники… воспитатели, наконец, а не кучка облеченных властью дебилов.
На этот раз пауза была гораздо дольше.
«Если командование людей некомпетентно, почему оно продолжает выполнять функции управления?»
Зашибись! И вот как теперь объяснить туманнице, что человечеством правит противоестественный отбор?
— Это… сложный вопрос, — вздохнул я. — Вряд ли у меня получится объяснить так, чтобы ты поняла.
Новая надпись появилась даже раньше, чем исчезла предыдущая.
«Ты считаешь, что мой понятийный аппарат не способен обработать эту информацию?»
— Стоп-стоп, Сим, глупой я тебя не считаю. — Я торопливо вскинул руки, успокаивая явно обидевшуюся туманницу. — Просто… один умный человек как-то сказал: многие вещи нам непонятны не потому, что наши понятия слабы, а потому, что эти вещи не входят в круг наших понятий.
«Ты имеешь в виду, что у меня отсутствуют алгоритмы для обработки подобной информации?» — словно бы неуверенно выдала «Симакадзе» через минуту раздумий.
— Именно, — кивнул я, подавляя облегченный вздох. — У тебя ведь не было в них необходимости.
Туманница замолчала, то ли сочтя дальнейший разговор бессмысленным, то ли задумавшись. Скорее второе, всё же умная она девочка, как погляжу.
Через полчаса показался ордер флагманской эскадры и «Симакадзе», подойдя к борту «Конго», уравняла скорость, без дополнительных просьб создав трап.
— Спасибо, Сим, — кивнул я, поднимаясь на ноги.
«Не за что» — секундная пауза — «Виктор».
Улыбнувшись, я помахал ей, прощаясь, и быстро взбежал на борт «Конго», втайне надеясь, что «Симакадзе» ещё не настолько разбирается в людях, чтобы понять, что улыбка у меня вышла весьма натянутая.
Гонзо, конечно, тот ещё психолог, но в одном он прав — Туман меняется. И очень быстро.
Эпизод 16. Долгих лет Императору!
Внимательно наблюдавшая за бухтой Иводзимы Конго в который раз опросила патрулирующие вокруг острова эсминцы и, в который раз получив ответ: «противник не обнаружен», беззвучно вздохнула. Текущая ситуация начинала раздражать своей неопределенностью.
— Почему они ничего не предпринимают? — бросила она, покосившись на мрачно нахохлившегося в соседнем кресле человека.
— Понятия не имею, — буркнул тот, складывая руки на груди и демонстративно изучая облака за окном.
Конго, фыркнув, отвернулась.
Человек. Вопреки здравому смыслу он продолжал настаивать, что никакого «фактора Чихайя Гонзо» не существует и охота за 401-й — пустая трата времени. Приводя смехотворный аргумент, что поведение Харуны с Киришимой, как он и предсказывал, ничуть не изменилось даже после того, как они покинули 401-ю. Словно за несколько часов оно могло измениться! Хотя, надо признать, сама идея с нейтральной территорией оказалась… весьма неплоха. Вывести Харуну и Киришиму из-под влияния Гонзо и вернуть Макие Осокабе под опеку Тумана — очень хороший результат.