Вспомнив весьма неприятные ощущения от падения на пол, Симакадзе этот совет сочла вполне разумным. Кожа-то у аватары тонкая и очень чувствительная. Лучше бы, конечно, вместо юбки вообще штаны сделать или одежду вроде той, что на ремонтнице, но некрасиво же! И ноги не видно. А они такие хорошенькие. Правда, вместо чулок Симакадзе решила скопировать предмет одежды одной из женщин на фото, опознанный как «длинные гольфы». И, немного посомневавшись, всё же не стала заправлять рубашку в юбку, а так же, как на фото, завязала узлом под грудью для большей аутентичности.
— То есть человек здесь? — спросила она, закончив с одеждой и вытягивая шею в попытках выглянуть за дверь. К сожалению, функционал аватары в области сенсорики оказался сильно ограничен, поэтому приходилось постоянно вертеть головой, словно антенной радара.
— Ну да, я же говорила, — кивнула Акаси. — Его Касима привезла. Он сейчас с привидением общается. — Ремонтница с досадой поморщилась.
— С привидением?! — удивилась Симакадзе.
— Угу. Завелось тут у меня одно. Слоняется и ноет. Надоела хуже ржавчины.
Эпизод 30. Сериал
Такао сидела на бортике дока, тоскливо глядя на чернеющую далеко внизу воду и ощущая себя просто ненужной.
Очнувшись на флагманской ремонтной базе, она была готова ко всему. К тому, что её просто отключат, отправив на вечное хранение; к тому, что потащат на суд к Конго… Да даже к тому, что просто сунут под пресс, «решив вопрос окончательно». Но вместо этого про неё словно забыли. Создав ей ментальную модель и выделив самый минимум наноматериала (на одежду, и то едва-едва хватило), Акаси просто утратила к ней всякий интерес, занявшись своими делами. Разве что про «сторожок» не забыла.
Скосив глаза вверх, Такао подергала стягивающий причёску крохотный ярко-красный бантик и с досадой поморщилась. Изготовить сторожевой контроллер в виде человеческой заколки… сумасшедшая ремонтница.
В итоге, единственное, что ей оставалось — это бесцельно бродить по базе, с завистью поглядывая на снующих туда-сюда туманниц. А что ещё делать? Строить планы побега? Куда? Кому вообще нужна неудачница, которая ни одного боя выиграть не смогла?
Такао тоскливо вздохнула. У 401-й есть Гонзо, у Харуны с Киришимой — Макие… Да что там, даже у Конго теперь есть человек. У Конго! Человек! Странный, непонятный, совсем непохожий на людей из команды Гонзо. Тогда, на острове, он не косился украдкой на аватар, не краснел, встречая прямой взгляд, напротив, общался совершенно свободно. Шутил, смеялся, правда, чаще всего над самим собой, говорил всем комплименты, подтрунивал над Киришимой, даже загнал в воду Харуну, заявив, что та, как подруга, должна научить Макие плавать… А ещё говорил странные вещи и улыбался Конго.
В который раз вздохнув, она мечтательно прикрыла глаза. Эх, вот если бы у неё был свой капитан…
— Привет.
Едва не подпрыгнув от прозвучавшей над головой фразы, Такао резко обернулась, обнаружив, что человек Конго стоит в метре от неё.
— Ой… а-аа…
— Не возражаешь? — кивнул он на бортик и, стоило ей согласно кивнуть, устроился рядом, так же уставившись на воду.
Человек молчал, о чем-то размышляя, Такао косилась на него, не зная что сказать…
— А ты что здесь делаешь? — первой нарушила она молчание.
— Я — жертва женского коварства, — с грустью признался он.
— Это как? — удивилась Такао.
— Да вот, попросился у Конго на базу, а та возьми и отпусти.
— И?
— А тут Акаси. На пирс сойти не успел, как под сканер запихали, всего просветили, вопросами замучили… А потом ещё и кусок отпилили.
— Кусок?!
— Ага, во, — человек продемонстрировал крохотную ранку на руке, залитую прозрачным гелем.
— Всего-то пара миллиграмм, — буркнула Такао пренебрежительно.
— Ничего себе «всего-то»! — возмутился он. — У меня масса тела не тысячи тонн, между прочим, каждый грамм на вес золота!
— Ты… шутишь, — догадалась она.
— Ну, не то чтобы… — Человек повертел рукой, рассматривая ранку. — Мяса действительно жалко. А ты чего сидишь, словно русалка на камне?
Такао пожала плечами:
— Не знаю. Доступа в сеть нет, корабля тоже, другие со мной просто не разговаривают, что с Гонзо, неизвестно… — последнее прозвучало откровенно жалобно, и она умолкла, мысленно проклиная свою болтливость. Нашла кому жаловаться!
— На полпути в Америку твой Гонзо.
— Правда?!
— Правда, правда.