И перед тем, как оборвать связь, равнодушно добавила:
— Так что можешь продолжать поиски, Второй флот в самоходных баржах не нуждается.
Голоэкран погас.
С минуту постояв, Такао мотнула головой, отгоняя подбирающиеся слёзы, и медленно побрела прочь.
Вот так, Конго даже не сочла нужным наказать её. Кажется, бывшему флагману вообще нет до неё никакого дела. Как и остальным.
— Такао… — окликнул её незаметно подошедший человек.
— Опять ты? — буркнула она, не оборачиваясь. — Оставь меня в покое.
— Так и будешь ото всех бегать? — донеслось ей в спину. — Это несколько трусливо, не находишь?
— Да я… — резко развернувшись, Такао угрожающе шагнула к человеку, но вспомнив про контроллер, беспомощно замерла, кусая губы. — А ты… ты… теперь смелый, да?!
— Не особо, — человек спокойно пожал плечами.
— Что тебе вообще от меня надо?! Чего вам всем надо?! Вы же меня не замечаете!
— Кто «вы»?
— Вы… вы все!
Человек потёр переносицу, вздохнув:
— Содержательно. Но непонятно.
— Что тебе непонятно?! — выкрикнула Такао, чуть не плача. — Я всего лишь хотела найти себе капитана! Научиться тактике! Стать настоящим боевым кораблём! Чтобы… чтобы…
— А дальше? — перебил человек спокойно.
— Что «дальше»?!
— Ну вот, нашла ты себе капитана и что дальше? Он, значит, командует, ты выполняешь… Но ведь получается это не ты умная, а капитан грамотный. А если он на берег сойдёт? Скажет: «Устал от воды, видеть её не хочу», прикупит себе домик в деревне и свалит картошку выращивать, что тогда? Нового искать будешь? А потом? Ещё одного? И так до бесконечности? Но зачем Конго нужен крейсер, который сам ничего не может и вечно ищет — кто бы за него подумал?
— Я не… — Такао растерянно шмыгнула носом. Под таким углом она ситуацию не рассматривала и сейчас просто не знала, что сказать.
Тяжело вздохнув, человек покачал головой.
— Такао, на чужом горбу в рай не въедешь.
— Да? А Тонэ? — зло вскинулась она. — Эта несушка теперь лидер эскадры! Благодаря тебе!
— Вообще-то благодаря себе, — заметил человек спокойно. — Я лишь помог ей с удочкой.
— При чём тут рыболовные снасти?!
— Хм… это образно. Вот представь: встретился тебе голодный человек… Ты можешь его накормить, дав ему рыбу, но когда рыба кончится, он снова будет голодать. А можешь дать ему удочку и научить ловить рыбу, тогда он будет сыт всегда.
— Дурацкий анекдот!
— Это не анекдот, притча. Впрочем, если ты хочешь найти кого-то, кто будет кормить тебя вечно… успехов. Некоторые девушки так живут, и ничего. Для них даже термин специальный придумали: «содержанка».
Проведя поиск этого слова по базе, Такао получила определение и… отчаянно покраснела.
— Не хочу!
— Разве? Ты же ищешь того, кто будет всё за тебя решать.
— Я… я… — То, что её заветная мечта на поверку оказалась жалким подобием постыдной человеческой «профессии», видимо, стало последней каплей. Опустившись на колени, Такао самым позорным образом разревелась. Взахлёб. Размазывая текущие по щекам слёзы и судорожно всхлипывая.
Одно поражение за другим, исключение из состава флота, равнодушие Гонзо, бесславно проигранный бой, демонстративный бойкот и презрительные взгляды знакомых… всё это словно огромный камень рухнуло ей на плечи, придавливая к земле.
— Я… я… не содержанка… Я лишь хотела стать настоящей… Хотела научиться сражаться…
Даже понимая, как жалко сейчас выглядит, остановиться она просто не могла, продолжая вываливать на человека историю своей жизни. Историю бесполезной и никому не нужной неудачницы.
***
Блин, самое страшное женское оружие — слёзы.
В растерянности оглянувшись, я заметил неподалеку инженерного бота, явно находящегося под прямым контролем ремонтницы (иначе не таращился бы так) и махнул ему рукой, одновременно попросив в пространство:
— Акаси, сделай ещё воды, пожалуйста.
Подбежавший бот выдал мне пластиковый стаканчик с водой и сразу же свалил на безопасное расстояние, укрывшись за каким-то агрегатом.
Ну Акаси… молодец, ничего не скажешь — заварила кашу и в кусты, а другие расхлёбывай.
Проводив бота мрачным взглядом, я присел рядом с Такао, протягивая ей стакан.
— Держи.
— Заче-ем? — всхлипнула она. — Водный баланс в норме.
— Не спрашивай, а пей, горе ты моё, — тяжело вздохнул я.
В ответ получил ещё один тоскливый всхлип:
— Я не твоё-ё, меня исключили.