Нашел я и бочку Диогена, в которой он спал, подобно собаке. Бочка оказалась не бочкой, а как бы маленьким дугообразным мостиком в центре древнего города, выложенным из скрепленного глиной камня. Такого убежища ему было достаточно, чтобы укрываться от дождя.
Что поражает в соседстве с греческими памятниками — это исходящая от них незамутненная свежесть человеческой мысли и чувства. Все последующее — только поросль, толкования и перетолкования. Грекам было дано опираться исключительно на свое внутреннее понимание истинности и красоты. Их никто не обвинял в первородном грехе, не заставлял цитировать классиков какого-нибудь «изма», учить аксиомы и теоремы — они сами их придумывали. Попросту говоря, им никто не капал на мозги, они единственные могли писать с чистого листа.
Как взойти на Олимп
С ночным поездом из Афин в Салоники я перевалил срединную, совершенно пустынную часть Греции и, не доезжая конечной точки, сошел в городе Лептокарья. В этом месте гармонично дополняют друг друга море, со множеством кемпингов вдоль него, и горы, а именно самая высокая вершина Греции — Олимп (2917 метров).
Стартовая точка восхождения на Олимп — город Литохоро. К нему ходит автобус из города Катерини. о мне пришлось, соблюдая экономию, топать от моря шесть километров пешком.
Перед горной прогулкой, запланированной на следующий день, поспать мне так и не дали. Далеко за полночь местные пацаны устроили соревнование по катальным доскам на лестнице главной площади, где я к несчастью и улегся. За это время я хорошо усвоил беспрерывно повторяемое ими греческое ругательство — «малака» (в буквальном переводе это человек, сам с собой занимающийся любовью).
Повторяя выученное слово, я перекочевал с площади в соседний парк и залег за каменным парапетом, чтобы меня не было заметно с тротуара. Думал найти краткий покой. о теперь одолели собаки. У них оказалась активная ночная жизнь и целая война за территорию с громким гавканьем и грызней. Под конец лохматый черный пес, обиженный проигрышем, подполз ко мне и дружески устроился рядом, рассчитывая найти взаимопонимание.
Зато уже к раннему утру я успел по хорошо намеченной туристской тропе, идущей вдоль бурной горной речки, продвинуться километров пять к Олимпу. По-настоящему восхождение начинается от села Приония, к которому от Литохоро идти целых восемнадцать километров. Восхождением могут заняться все желающие. Для них построены два платных горных приюта. о мне было достаточно красивого вида вершины, с небольшими снежными полосами на ней, и я повернул обратно к железной дороге.
В поезде я с замиранием сердца протянул кондуктору остающиеся драхмы, боясь, что может не хватить до Салоник. о хватило, и даже осталось на автобус до аэропорта ($0,40).
В Греции кондукторы вообще на виду. В каждом поезде их по пять-шесть человек. Перед отправлением они, в размокших от пота форменных голубых рубашках, бешено бегают вдоль вагонов, перекликаются и пересвистываются, как будто отправляют не состав, а космическую ракету. Тем не менее, редкий поезд отходит хотя бы без десятиминутного опоздания. А на главной трассе, соединяющей север и юг страны, отбыть часом позже и прибыть позже двумя — вполне в порядке вещей.
Салоники: море, шубы и церкви
Салоники — город портовый, промышленный и шумный. о очарование средиземноморского порта, которым покоряют Патры, в Салониках как-то не выражается. Море ужасно грязное. Чтобы искупаться, надо ехать километров двадцать в направлении за аэропорт. Целые кварталы пестрят русскими вывесками: «Кожи — меха. Оптом и в розницу». Выделанные шубы свисают тут же с балконов и сушатся. Хотя какое отношение имеет субтропическая Эллада к шубам?
В Салониках множество милых, наполовину вросших в землю древних византийских церквей. Вид русской православной церкви как-то сам собой связывается со снегом, елкой, санями с бубенчиками. А тут неожиданно выясняется, что православный куполок может соседствовать с пальмой и раскаленным песком. Хотя, в сущности, христианство в этом климате и родилось.
Меня же на вокзале в Салониках ждало последнее ночное мучение. Хитрый вокзал греки поставили широкие и довольно длинные деревянные лавки для ожидающих, но перегородили их подлокотниками, чтобы не ложились. Надеясь поспать, я продел под подлокотники ноги и голову. о в час ночи, по прибытии последнего поезда, был объявлен санитарный час до утра и весь вокзал вообще закрыли.