Конечно, годы, прошедшие со времени Бородинского сражения, в корне изменили и средства ведения войны, и тактику, и стратегию противостоящих сторон. Но, как и тогда, новый претендент на мировое господство направление удара выбрал именно через Бородино, тщеславно копируя французского императора. Этот удар наносился не только по Москве, но и по нашей истории, по нашей национальной святыне и гордости. Разумеется, октябрьские бои под Бородино на сей раз не решали вопроса: быть или не быть Советской России? Судьба страны, ее столицы решалась на всех участках советско-германского фронта. Она зависела от стойкости и героизма всех советских людей. И тем не менее Бородино было для нас больше, чем просто историческое место.
В 1812 году Наполеон, обращаясь к своим солдатам, говорил: «Воины! Вот сражение, которого вы столько ждали. Победа… доставит нам все нужное, теплые квартиры и скорое возвращение в отечество…»
И вот сейчас, почти 130 лет спустя, германское командование тоже призывало: «Солдаты! Перед вами Москва… Заставьте ее склониться, покажите силу вашего оружия, пройдитесь по ее площадям. Москва — это конец войне. Москва — это отдых…»
У завоевателей не только цели схожи. У них и стиль одинаков.
…Бригада заняла оборону западнее населенных пунктов Утицы и Артемки. Названия этих деревень нам были хорошо известны еще из учебников истории. Именно здесь сражался с наполеоновскими полками 3-й пехотный корпус русской армии, смоленские и московские ополченцы. К деревне Утицы примыкал левый фланг армии Багратиона. И вот теперь на этом славном рубеже готовимся встретить врага мы, советские танкисты.
Рядом с нашей бригадой, на ее правом фланге, занял оборону 17-й стрелковый полк из 32-й стрелковой дивизии полковника В. И. Полосухина. Эта часть имела славные боевые традиции. Еще в гражданскую войну полку довелось защищать завоевания Октября. А когда весной 1921 года в Кронштадте вспыхнул контрреволюционный мятеж, на его ликвидацию вместе с делегатами X съезда партии был послан и 17-й стрелковый полк, бойцы которого были беспредельно преданы делу революции.
На левом фланге бригады, в районе деревень Мордвинове и Тропарево, закрепился батальон курсантов из Московского военно-политического училища имени В. И. Лепина.
Наш батальон занял оборону на окраине деревни Нижняя Ельня. Он теперь был сводным: кроме четырех своих тридцатьчетверок мы получили еще и три БТ-7, оставшихся от 2-го батальона. Комбатом, к моей великой радости, был назначен капитан Г. Е. Пелевин. Мы все хорошо знали Григория Ефимовича как опытного командира, бесстрашного человека и были уверены, что он с честью заменит нашего прежнего комбата — Г. С. Когана.
Пока гитлеровцы собирались с силами для нового броска, мы тоже не теряли зря времени. Была проведена рекогносцировка, оборудованы позиции. Все танки заправили горючим, пополнили их боекомплект. Познакомились поближе и с соседями — бойцами и командирами 17-го стрелкового полка.
— Надо бы митинг провести, — сказал мне к концу дня Пелевин. — Ведь на таком месте бой примем!
— Обязательно проведем!
Вскоре у командирского танка собрались воины батальона. Было сыро, холодно. День выдался неуютный, пасмурный. Хмурыми были и лица танкистов. Оно и понятно, им пока нечему радоваться: враг напирает, до Москвы остается всего каких-нибудь сто с небольшим километров.
— Товарищи! — начал я свое выступление, и голос мой неожиданно дрогнул. — Мы с вами стоим на земле, политой кровью наших отважных предков. Здесь, на Бородинском поле, во главе с великим полководцем Кутузовым русские солдаты сражались с иноземными завоевателями и победили их…
Потом выступили еще несколько человек. Люди говорили взволнованно, искренне. Говорили не потому, что митинг — это мероприятие и на нем положено кому-то выступать и что-то говорить. Нет. Слова шли от самого сердца. Каждый чувствовал в тот момент естественную потребность высказать свои чувства, заверить товарищей по оружию, что будет драться с ненавистным врагом стойко и бесстрашно, а если надо, то и умрет ради грядущей победы.
Боевые действия против нас гитлеровцы начали, как всегда, с интенсивной бомбежки. Налету авиации подверглись Артемки, Утицы, Бородино, деревушки Верхняя и Нижняя Ельня. Фашисты бомб не жалели, сыпали густо. А когда самолеты улетели, вдоль автострады пошли танки и пехота.
Сейчас трудно сказать, сколько часов длился тот бой, но хорошо помнится, что был он гораздо тяжелее, чем все предыдущие. Здесь у противника было в несколько раз больше и танков, и пехоты. Да и огневая мощь вражеской артиллерии значительно выше. Противник наступал по всему фронту нашей бригады, 17-го полка и курсантского батальона. Однако стойкость бойцов полковника В. И. Полосухина, курсантов и танкистов бригады не дала ему возможности продвинуться вперед.