На рассвете в батальон позвонил новый командир полка майор М. М. Клименко.
— Что нового в Локотне? — спросил он.
— Нового пока ничего нет, товарищ майор, — ответил Пелевин. — Противник изредка обстреливает нас из минометов. Вчера вечером пытался атаковать, но огнем наших танков эта его попытка была сорвана. А так пока все спокойно.
— Есть данные, что спокойствие это, товарищ Пелевин, вот-вот кончится, — заметил майор Клименко. — Не исключено, что противник поведет наступление и на вашем участке. Так что будьте готовы ко всему.
Действительно, часа через два гитлеровцы начали наступление. Но не на нашем участке, а повели атаку на Шеино, Петрово, Терехово.
В Шеино оборонялись, танкисты старшего лейтенанта Г. Н. Начиная и недавно подошедшие к ним подразделения из стрелкового батальона.
Вначале, как и водится, над деревней появилась «рама». Покружив минут двадцать, она неторопливо развернулась и улетела восвояси. И сразу же на Шеино обрушился шквал минометного огня.
Более часа рвались на позициях стрелков и танкистов немецкие мины. А потом поползли крестастые танки, ведя за собой густые цепи автоматчиков. Но советская пехота и экипажи легких танков стойко отразили яростный натиск врага, понеся при этом минимальные потери.
Помнится, в тот же день у нас побывал агитатор политотдела старший политрук Н. С. Пишелин. Он с гордостью говорил о действиях танкистов 2-го батальона. Подводя итог, сказал:
— Вот так, братцы мои, воевать и надо!
А потом позвонил комиссар полка И. Е. Размеров. И тоже со значением отметил:
— Как фашисты ни старались, а Шеино пока в наших руках. Люди там дрались геройски. Вот так бы и в Петрово…
Да, чтобы удержать Петрово, у нас силенок не хватило. Правда, эту деревню обороняли всего лишь три наших танка да небольшая группа пехотного прикрытия — в основном бойцов тыловых подразделений. Они тоже нанесли гитлеровцам значительный урон. Так, в атаках на этот населенный пункт враг только убитыми потерял до восьмидесяти своих солдат и офицеров. Но, обладая большим перевесом в артиллерии и танках, он все-таки вынудил нас оставить Петрово.
В боях за него мы потеряли и все три находившихся там танка. Первой от прямого попадания вспыхнула машина лейтенанта Г. Ф. Ищенко. Экипажу удалось сбить пламя. Но второй снаряд попал в моторное отделение. Спасся лишь механик-водитель.
Второй танк — танк младшего лейтенанта А. А. Лобачева — очень долго вел артиллерийскую дуэль с вражескими T-IV, но потом тоже был подбит. Правда, машина не сбавила ход. Чтобы не стала она добычей гитлеровцев, командир взвода лейтенант В. В. Маринин приказал младшему лейтенанту А. А. Лобачеву вывести поврежденный танк в район деревни Огарково. Но его уже преследовали два T-IV. Лобачев отстреливался от них до тех пор, пока были боеприпасы. Когда же они кончились, а у танка снарядом перебило гусеницу, младший лейтенант приказал экипажу снять с машины пулемет, клин замка пушки и затем поджечь ее.
Такая же судьба постигла и третью нашу машину. Лейтенант В. В. Маринин до конца отстреливался от наседавших на него танков противника. Но долго ли мог противостоять им легкий Т-26?
И вот теперь этот намек-упрек. Неприятно, конечно, но что поделаешь? Факты вещь упрямая: Петрово-то все-таки сдано…
Вечером нас с комбатом вызвали в штаб бригады. Добираясь туда, мы терялись в догадках: зачем вызывают? К тому же звонивший в батальон начальник штаба бригады капитан А. Ф. Смирнов сказал: «Сам комбриг вызывает. Чем-то очень недоволен. Так что торопитесь».
Командир бригады действительно встретил нас неприветливо и, лишь кивнув на наш доклад о прибытии, сразу же перешел к делу:
— На шоссе, в тылу у врага, вот здесь, — очертил он пальцем на своей карте овал, — после боя оставлено три танка. Есть сведения, что эти машины вполне исправны и оставлены просто, мягко выражаясь, безответственными людьми. Говорят, это ваши танки. Что вы об этом думаете?
Дружинин сжал тонкие, резко очерченные губы, с жестким прищуром посмотрел на нас.
Меня эта новость так огорошила, что в первую минуту я даже не нашелся, что ответить. Не может этого быть! Не мог ни один из наших экипажей смалодушничать, бросить танк на произвол судьбы. Нет у нас таких, я же знаю людей.
— Это неправда, товарищ подполковник, — с уверенностью ответил капитан Г. Е. Пелевин.
— Это не наши танки, — поддержал комбата и я. — В тылу у врага оставались лишь подбитые машины, которые мы не имели возможности эвакуировать…